Битый час я переписываюсь с Джозефом: выпытываю подробности о его работе (инженер-технолог в какой-то компании, о которой я раньше не слышала), про его хобби (тяжелая атлетика, путешествия, ужастики), обдумываю сообщения, прежде чем начать печатать, – у него рубленые фразы, и я стараюсь отвечать ему тоже коротко, чтобы диалог выглядел более гармонично.

«Не хочу показаться занудой, но я, пожалуй, пойду спать. Сегодня у меня тот еще денек! Но было приятно с тобой поболтать»

А вот и момент истины. Три точечки появляются и исчезают в диалоговом окошке, появляются и исчезают – пока он, судя по всему, тщательно подбирает слова. Я смотрю на точки: у меня замирает сердце и сводит живот.

«Поболтаем завтра? Целую».

Он оставляет мне свой номер.

Глава 4

– Как там парень, с которым ты общалась? – неделю спустя спрашивает Талли.

Она придирчиво изучает меню в Costa Coffee, хотя мы обе знаем, что она закажет средний карамельный мокко на обезжиренном молоке, как делает всегда, если в кофейне нет сезонного меню. (В середине лета она берет карамельный обезжиренный фраппе. Ей нравится мешать полезное для фигуры молоко с калорийными напитками.)

Я поднимаю взгляд от экрана телефона:

– Разноцветный Джо? Мы сегодня опять идем в бар.

– Что? Да нет, этот… Как его? Ну ты знаешь, о ком я. Который Чарли Уизли.

«Чарли Уизли» – это не тот парень из «Гарри Поттера», который изучал драконов в Румынии, а тридцатилетний рыжий смотритель зоопарка. У него еще дома живет ящерица. На самом деле его зовут Дэниел. Это был мой первый мэтч после обновления профиля, а пару недель назад мы один раз пообедали вместе.

– Просто пшик. – Я качаю головой.

Талли смотрит на меня поверх меню, и взгляд ее темно-зеленых глаз слишком похож на сочувственный.

– Он тебя игнорил?

Если бы она не была моей лучшей подругой, я постаралась бы не закатывать глаза. Но я закатываю и для пущей убедительности фыркаю.

– Нет. Пшик, говорю же. Взаимный.

– Я думала, он тебе нравился!

– Ну… наверное, да, но…

Нет, она права, он меня игнорил. Ладно, Талли, твоя взяла. Обидно это признавать. Ненавижу перебирать в памяти каждое сказанное слово, каждый свой поступок, чтобы понять, где я так облажалась и почему человек даже не может сказать мне напрямую, что больше не хочет со мной общаться.

Выражение лица Талли становится еще более сочувствующим, а я терпеть не могу, когда меня жалеют из-за моего одиночества, – почти так же сильно, как ненавижу игнор.

– Наверное, я не та девушка, которую он ищет. Он был очень сдержанным и каким-то зажатым, и у нас разное чувство юмора. Ну и ладно. Мы хотя бы попробовали.

– Ему же хуже, – уверенно заявляет она, и сочувственное выражение тут же исчезает.