— Хвала Светлой Сеанат… Жива!

— Это ненадолго, — сдавленно прохрипела я, дивясь силище этой хрупкой с виду старушки. — Нечем дышать!

— Прости, прости, — засуетилась Даики и помогла мне вылезти из импровизированной кареты. — Я так обрадовалась, что про всё на свете забыла! Ты ещё и с кабачками? Какое счастье! Думала, что всё пропало…

— Что пропало? — уточнила я, но ответ не потребовался, и сама всё увидела: — Ох ты ж… Здесь взорвалась атомная бомба?

Усадьба не было и в помине. Лишь ровный слой золы на месте дома, деревьев, кустарников и даже моего любимого сарая. Ни навеса, ни грядок, ни кабачков, которые мы с таким трудом выращивали. Ни-че-го! Каким чудом уцелела тыква, превращённая в карету, оставалось загадкой.

Даики всхлипывала и мяла свою котомку, а по пепелищу нервно метался дракон.

— Стац? Это же он, да?

— Он такой уже несколько дней, — кивнула ведьма и вытерла мокрые щёки. — Никого не слушает. Мне пришлось по приказу маркизы сварить зелье, вычёркивающее воспоминания последнего дня, чтобы избавиться от свидетелей и сохранить тайну генерала.

— Несколько дней? — прошептала я.

— Как ты пропала, — кивнула она и крикнула: — Господин дракон, это же Олэллия Некрофф! Не узнаёте? Она жива!

Ревск замер и, сложив крылья на спине, медленно повернул огромную голову.

В жутких глазах сверкнуло обожание, и в следующее мгновение зверь бросился ко мне. Понимая, что объятия Даики я перенесла, а любовь, которую Стац собирается мне подарить с разбега, явно не переживу, извернулась и в последнюю секунду оседлала хвост чудовища.

Обвив его руками и ногами, как обезьянка дерево, потянулась к кончику и куснула.

Лишившись опоры, полетела в сторону и, сбив Даики, рухнула с ней на землю. В воздух взметнулись чёрные клубы, а когда сажа осела, я увидела самого прекрасного мужчину во всех мирах.

— Стац! — вскочив, кинулась к нему.

Обняв за талию, прижалась щекой к торсу, а в следующий миг оказалась на руках генерала.

— Ода, — выдохнул он, глядя так проникновенно, что у меня в животе распустился обжигающий цветок, и по венам заструилась настоящая лава. — Это ты!

И прижался к моим губам.

Даики охнула и закрыла ладонями лицо, вот только пальцы растопырила, чтобы не упустить ничего из открывшегося зрелища. Мне же было всё равно, сколько у нас будет зрителей. Обвив шею Стаца руками, я отдалась поцелую со всей страстью и отчаянием, которое испытала в неожиданных блиц-прыжках по чужим мирам.

— Думал, ты меня бросила, — не отстраняясь от моих губ и щекоча их отросшей щетиной, прошептал генерал. — Сходил с ума!

— Боялась, что не получится вернуться, — поделилась с ним. — Но пыталась вновь и вновь!

— Люблю тебя, — произнесли вместе и снова слились в жарком поцелуе.

Рухнули в золу, и вокруг засверкало серебро.