Вы первая, кто там поселится.

Я просто онемела от удивления, не зная, как на это реагировать, и под впечатлением его слов удалилась в комнату. Не знаю даже, обеспокоила меня данная информация или успокоила.

* * *Сад хрустальных скульптур поразил меня. В темноте их разнообразная подсветка смотрелась феерически. Были изображены разные фантастические животные, и подсвеченный хрусталь сверкал всеми своими гранями.

– Откуда они? – с любопытством спросила я Ворана. – Они реально существуют?

– Да. В разных мирах."

"– Мама, ты посмотри на это! – воскликнула Эрин, указывая на огромную фигуру динозавра.

Меня удивляла подсветка. То фигура становилась плотной, и можно было разглядеть каждый волос на шкуре животного или чешую, а потом шла легкая рябь и свет появлялся изнутри, и тогда виден был лишь искрящийся прозрачный хрусталь, который светился разными цветами радуги.

– А почему здесь никого нет, кроме нас? – удивилась я.

– Я попросил закрыть сад для нас.

«Ничего себе!» – удивилась я.

– Почему? – все же вырвалось у меня.

– Может, потому, чтобы я мог сделать вот это, – он притянул меня к себе и легко поцеловал. Я даже не успела удивиться, как он меня отпустил и пошел на зов Эрин, которая была захвачена очередной скульптурой и хотела узнать, кто это.

Мы еще долго гуляли по саду. Воран был нашим гидом. Я увидела знакомую фигуру человекообразной обезьяны.

– А это с Земли? – спросила я.

– Мир Мэйбах. Они разумны, и у них довольно развитая цивилизация.

«Надо же!» – подумала я, и мы пошли дальше.

– Приложи сюда руку, – сказал Воран, указывая на небольшую скульптуру пушистого белоснежного животного, стоящего на двух лапах и смотрящего вдаль, еще две пары лап были опущены вдоль тела.

– Зачем? – удивилась я, слегка дотрагиваясь до скульптуры. Хрусталь был приятно теплый.

– Она с мира Зоран, – объяснил он. – Они выбирают себе одну пару на всю жизнь и считаются символом стабильности отношений и любви. Молодые люди приходят к ней перед заключением брака, желая, чтобы будущая супруга оказалась той единственной и их отношения длились вечно. – Я хотела отдернуть руку, но он накрыл мою ладонь своей, не давая мне этого сделать, и меня обожгло его прикосновение.

– Чего ты боишься? – прошептал он мне на ухо. – Это же просто скульптура. – Он стоял сзади, прижавшись ко мне, и я даже вырваться не могла. Меня спасла Эрин, позвав его к себе.

– Неужели ты не мечтаешь о вечной любви? – спросил он меня, отодвигаясь.

Я отдернула руку, как будто обжегшись.

– Нет, я знаю, что ничто не длится вечно. – Он задумчиво на меня посмотрел и пошел к ребенку, а у меня появилось огромное желание вытереть руку, и было непонятно, чье прикосновение обеспокоило меня сильнее – его или скульптуры.