Запретил мне даже видеться с пациентами, потому что иные варианты повышали риск появления жалоб. А отвечать за новичка ему пришлось бы перед заведующими, которых он боится, откровенно говоря, до усрачки.

В каком-то смысле я сейчас разговариваю с болеющим человеком. Он ведь совсем не виноват в том, что у него развилась такая фобия. Поэтому я решил дослушать его монолог, прежде чем вставлять свои реплики.

— Мне так нравилось работать в самом низу… — протянул он. — Я ведь намеренно не стремился протиснуться на более высокие должности. Мне не нужны никакие дворяне, не нужны элитные слуги или гвардейцы. Мне хватает моих сантехников, дворников и кухарок! Это — моё место. Моё, Павел Андреевич. Я не хочу иметь дело с другими пациентами.

— Вы не хотите иметь дело с руководством, — подметил я. — Но беспокоиться вам не о чем, Евгений Кириллович. Никто ведь вас не заставляет ползти выше по карьерной лестнице. Нам поручено организовать дневной стационар. И мы это сделаем. Но если вам и это в тягость, вы можете отказаться. Честно, я и один справлюсь. Никаких обид!

Гаврилов, к моему удивлению, побледнел. На его лысине выступили капли пота. Это что же он себе такое надумал?"

"— Да вы с ума сошли, Павел Андреевич, — замотал головой он. — Чтобы отказаться от этой затеи, придётся опять идти к главному лекарю. Он меня с потрохами сожрёт! Нет-нет, не выкидывайте меня из общей лодки. Будем работать вместе. А уже после — я выйду из игры! Идёт?

— Да мне-то без разницы. Как хотите, — пожал плечами я. — Кстати, у нас там с вами очередь из двадцати человек. Уже полчаса ждут начала приёма. Может, самое время приступить к работе?

— Начинайте, Павел Андреевич, — вздохнул Гаврилов. — Через два часа я вас сменю.

Он покинул кабинет и позвал первого пациента. А я задумался о том, как подтолкнуть своего почти что бывшего наставника к лечению своей фобии.

После приёма нужно разузнать, есть ли в клинике психолекарь.

* * *Виктор Петрович Шолохов сидел в своём кабинете, напряжённо стуча ногтем по краю дубового стола. Сегодня утром он получил новости о том, что произошло в клинике прошедшей ночью. Узнав о том, что Дубков и его помощник-санитар попали за решётку, Виктор тут же почувствовал резкую боль за грудиной.

Вот только на этот раз обратиться к своему личному лекарю он не мог, потому что Эдуард Дмитриевич уже сидел за решёткой.

Так ещё как на зло его жена — Анна Николаевна — носилась по кабинету туда-сюда, бормоча что-то себе под нос.

— Анна, прекрати мельтешить перед глазами! — не удержался Шолохов. — Надоело! И без тебя уже невмоготу…

— Ах, тебе надоело? — резко остановилась она. — А мне что теперь делать? Куда бежать? Посмотри, до чего довели тебя твои идиотский игры! Я ведь говорила тебе, чем всё это закончится.