Типа – никогда такого не было и вот опять! Особенно умильно выглядела светловолосая девчонка по имени Лилия, время от времени о чем-то перешептывающаяся с Матильдой и бросающая в мою сторону оценивающие взгляды. Как мне успела шепнуть Птица, эта Лилия – на самом деле богиня первой подростковой любви, несчастное существо, дочь Афродиты от какого-то неизвестного, а не от законного мужа, и что Арес, бывало, поколачивал эту хрупкую девочку, которую, кажется, может переломить даже порыв ветра. Когда все прекратили бегать и кричать, она подошла ко мне и, уперев глаза в землю, сказала:

– Спасибо вам, Сергей Сергеич, от меня и моей мамы за то, что вы спасли нас от этого тирана и вернули в нашу семью радость и покой.

Я бы очень хотела, чтобы мой неизвестный папа был похож на вас, и чтобы он был такой же сильный, умный и добрый. Вы не смотрите, что моя мама такая легкомысленная. Она не всегда была такой, во всем виноват злодей Арес, который заставлял ее искать свое счастья на стороне. На самом деле она добрая и отзывчивая, и очень любит детей. Но еще больше она любит мужчин, и это ее беда, а не вина. И не надо ее за это осуждать, пожалуйста.

Произнеся эту трогательную речь, Лилия скроила умильную мордочку, присела в реверансе и как-то незаметно исчезла из поля моего зрения. Ну, богиня ж, ептить!

За завтраком, когда мы сидели все вместе и ели кашу, и я обратил внимание, что девочка-богиня действительно распространяет вокруг себя какой-то романтический флер – и «наши» дети, и местные подростки пребывали в какой-то мечтательности, то и дело бросая на нее задумчивые взгляды. И Лилия была хороша – она улыбалась нежно и загадочно, словно думала о чем-то приятном, и из глаз ее исчезла та грустинка, что еще утром, во время ее страстной благодарственной речи, там присутствовала.

Я заметил, как сильно Лилия похожа на мать, разве что волосы у нее светлые, а не цвета воронова крыла. А так – чистая копия: такой же нежный овал лица, такие же зеленые глаза с поволокой и очаровательные ямочки на розовых щеках.

Кстати, и ее мама со вчерашнего вечера весьма заметно изменилась. Без косметики, трезвая и выспавшаяся, она выглядела куда привлекательнее, чем та пьяная и разбитная бабенка, которая посетила нас вчера вечером.

Однако от этой ее идеи – в благодарность за убийство Ареса провести вечер в моей постели – меня до сих пор бросает в дрожь. И даже не знаю, почему.

Лилия, кстати, тоже посматривает на меня с явным интересом, но, к счастью, не с таким, как у Матильды. Смотрит так пытливо и серьезно, свесив голову набок – словно примеряет, подойду ли я ей в приемные отцы. Вот это правильно – удочерить я их готов всех троих.