Также представляю взаимное удивление Змея и других наших орлов (ну и одной орлицы), когда они обнаружили, что стоящий перед ними гонец в короткой тунике неопределенного светло-коричневого цвета без рукавов – это обыкновенная голенастая девчонка-подросток, быть может, на пару лет старше наших Матильды и Зайчонка. Змей сделал Кобре знак, чтобы она сопроводила гонца к нам на вершину холма, а сам с ребятами пошел делать мужскую работу – решать, кому из тех, кто еще дышит, пока жить, а кому умереть уже сейчас.

Ободряюще улыбнувшись (что на покрытом боевым гримом лице выглядело немного страшновато), Кобра резким движением отломала наконечник у камышовой стрелы, торчавшей из предплечья юной барышни, после чего, вытащив из раны обломок с оперением, достала индпакет и принялась бинтовать девчонке руку, предварительно убедившись, что не задета кость. Все то время, пока она занималась первой помощью, ее пациентка стояла, сжав зубы, а мы терпеливо ждали своей очереди на вершине холма. Потом, закончив с грубоватой военно-полевой медициной, Кобра подхватила девчонку под здоровую руку и повлекла ее к нам вверх по склону холма. Та еле переставляла ноги. Переглянувшись с отцом Александром, мы дружно спешились, потом помогли сделать то же самое Колдуну. Не хотел я пока вживаться в образ заносчивого князя, сверху вниз взирающего на докучливых посетителей. Насмотрелся, знаете ли, до тошноты на всякую чиновную мразь.

Тем временем Змей занялся своим грязным делом, прекрасно помня мое указание о необходимости максимум одного-двух языков и твердо намереваясь выполнить его в полном объеме. Но тут у него было без вариантов – после стрельбы Кобры, если на то не поступало особых указаний, обычно остаются либо трупы, либо смертельно раненые. Только двое из почти дюжины амазонок находились в приемлемом для допроса состоянии – покрытая татуировками мускулистая атаманша средних лет, которой пули из «Вала», ранив лошадь, пробили навылет левое бедро и раздробили правое плечо, а также совсем молодая девчонка, не старше гонца, которая, когда ее товарки по непонятной причине начали падать с коней, сама спрыгнула со спины своей кобылы и притворилась мертвой. Только такое мелкое притворство не могло обмануть опытнейшего Змея, собственноручно отпустившего в лучший мир уже не одного «духа». Заведи руки за спину, милая, и полежи пока лицом в горячей пыли, пока решается твоя судьба.

При детальном досмотре на безымянном пальце бессильно повисшей правой руки атаманши, рядом с кольцом лучника, обнаружился знакомый серебряный перстенек, увидев который, Змей от души выругался и немедленно доложил об этом мне по рации.