– Елизавета Дмитриевна, – быстро сказал он, – мне кажется, что в связи с последними событиями (я имею в виду ликвидацию Аполлонуса и пленение Зевсия) у нас больше нет времени на неспешную подготовку и картографирование местности. Карты степи вообще представляют для нас только академический интерес, а вот только по тому самому храму «Вечного огня» и его окрестностям необходима самая детальная раскладка. Где, кто, что и сколько вешать в граммах – короче, по максимуму все, что позволит получить разведывательная аппаратура вашего штурмоносца.

– Значит так, Сергей Сергеевич, – произнесла в ответ я, быстро, хоть и с трудом, настроившись на служебный лад, – как я уже вам говорила, разведывательная и картографическая аппаратура штурмоносца способна самостоятельно отсканировать рельеф местности, распознать и картографировать искусственные сооружения, включая подземные объекты и коммуникации, залегающие не глубже тридцати метров, а также выявить полную дислокацию разумных и неразумных существ крупнее десяти килограмм, с разделением неразумных на хищников и травоядных.

– Э-э-э? – на языке глухонемых спросил явно ошарашенный Серегин. – Как это так может быть – что, во время воздушной разведки вы можете получать такие данные?!

– А то как же иначе, – ответила я, – мы искали по джунглям гнезда разных негодяев, а вот насчет того, как именно работают детекторы мозговых излучений, я вам ответить не могу. Во-первых, я не физик, а пилот, и фамилия моя не Эйнштейн, а Волконская, а во-вторых, информация эта является секретной и не подлежит разглашению людям без допуска.

– А, ладно, – махнул он рукой, – на самом деле это не очень-то и важно. Ведь самое главное для нас – это конечный результат, а точная и своевременная информация по дислокации сил вероятного противника сильно облегчит его скорейшее достижение.

Интересно, он хоть сам понял, что сказал? А то я стала замечать, что в моем присутствии Серегин стал выражаться до предела наукообразно и куртуазно, как будто начисто забывая простые слова. Но это было еще не все."

"– Короче, – сказал он, – берите свою прежнюю команду, с которой утром ходили на картографирование, и летите искать этот самый храм. К вечеру у нас по нему должна быть вся информация, а завтра утром, желательно прямо на рассвете, мы и проведем нашу внезапную скоротечную наступательную операцию.

– Сергей Сергеевич, – спросила я, – скажите на милость, а как же найденный нами пароход? Ведь там должно быть столько самых разных, нужных в нашем хозяйстве вещей – особенно женских мелочей, без которых мы обходимся только по непосредственному божьему соизволению…

– А пароход – точнее, теплоход – лежал там на мели какое-то время, и полежит еще чуть-чуть, пополам не переломится.