Дева улеглась на свое чудо местного секспрома от Гефестия, высоко отклячив свою мускулистую задницу – и Афродита, добросовестно выполняя обязанности ассистентки, застегнула ременные браслеты на щиколотках, под коленями, у запястий и вокруг шеи с талией, намертво прикрепив добровольно насилуемую к станку.

Сперва мне было неловко (как-никак, это был мой первый опыт подобных забав), но потом я решил идти привычным путем – то есть сперва разогреть женщину, и уж потом поделать все свои дела. Без лишней скромности скажу, что это у меня вполне получилось, потому что, несмотря на то, что Афина действительно оказалась девственницей, ее разобрало так, что, вертя задницей и страстно рыча, она чуть не сломала дорогущий, наверное, станок от Гефестия. А в обращенном на нас горящем взгляде Афродиты я прочитал сакраментальную фразу – «… на ее месте должна была быть я».

Потом, когда все уже было кончено, и Афродита отстегнула ремни, обессиленная и взмокшая во всех смыслах Афина, не в силах подняться, продолжала лежать на станке, тяжело и с хрипом дыша.

– Знаешь что, милый, – сказала она, – быть беспомощной женщиной – это было так волнительно и незабываемо, что я, пожалуй, больше не рискну повторять этот опыт. Пусть этот раз останется первым и единственным, а наше дитя вырастет в могущественнейшего, мудрейшего и справедливейшего бога, который сможет отличить добро от зла по виду и запаху, а не после облизывания испачканных в неизвестной субстанции пальцев. А теперь идите все, мне нужно побыть одной, чтобы немного прийти в себя.

Княжна Елизавета Волконская, штурм-капитан ВКС Российской Империи.

Неладно что-то в олимпийском королевстве – уже третий бог подряд прекращает свое существование, а сам самодержец Зевсий, задумавший недоброе под видом переговоров, попадает к нам в плен и отрекается от престола. А этот Серегин действительно нахал – ну никакого почтения монаршей особе, пусть даже этот монарх нам и лютый враг. И с отцом Александром он говорит как с равным себе, даже когда его голосом глаголет само Провидение. Ну, может быть, тогда в его голосе добавляется чуть-чуть больше уважения, как к старшему по возрасту и более опытному собеседнику. И отец Александр – сам ли он говорит, или только является голосом – отвечает ему тоже как равный равному, с поправкой на разницу в возрасте и жизненном опыте. А с теми же Афиной и Афродитой он в общем держит себя по-свойски, без панибратства, но и без всяческого почтения.

«А чего ее почитать-то, – думает, наверное, он, – баба как баба, которой к тому же надо сделать ребенка.»

Кстати, ребенка делать они решили прямо здесь и сейчас – как говорится, не отходя от кассы.