Довершал картину длинный хвост с кисточкой на конце, которым эти милые создания, тяжело навьюченные, отмахивались от докучливых насекомых.

Но, конечно же, не эти недолошади-недоослы оказались здесь центральными фигурами. Сам Серегин и прочие его орлы собрались вокруг тех двоих в комбинезонах, и сейчас оттуда доносились чисто отечественные экспрессивные речевые конструкции, насквозь цензурные, но, тем не менее, сочные и колоритные, произносимые грудным чуть хрипловатым женским голосом. Очевидно, предчувствие капитана оправдались, и те двое таинственных пленников все-таки оказались нашими соотечественниками. Но только почему же наш капитан, обычно не такой уж и скромный в присутствии дам, никак не отвечает экспрессивной даме, в основном ограничиваясь какими-то односложными репликами?

Но чем ближе я подъезжала к этой компании, тем сильнее было ощущение, что тут что-то не так, а фраза, произнесенная незнакомым мужским фальцетом: «Да позвольте же наконец спросить, господа?!», как мне показалось, разом поставила все на свои места. Примерно так говорили герои фильмов и сериалов, действие которых происходило в России в дореволюционные времена. Наверное, поэтому Серегин и взял паузу, пытаясь осмыслить новую для себя ситуацию, дожидаясь моего прибытия, как персоны, способной разрешить почти любое затруднение и убедиться в правдивости или неправдивости полученной информации.

– Ну вот, госпожа штурм-капитан, – с некоторым сарказмом сказал Серегин, – наконец прибыла наша божественная Анна, и сейчас у нас с вами все будет окончательно ясно…

С высоты седла я пыталась рассмотреть ту особу, которая заставила вечно самоуверенного Серегина стушеваться и перейти от нападения к обороне. Увиденное выглядело весьма необычно. Высокая коротко стриженная блондинка, лет тридцати от роду, с большими полушариями грудей, узкой талией и широкими бедрами, ростом вровень с самыми высокими из наших мужиков. Над этим телом явно поработали хорошие специалисты. Осанка и мимика лица у этой дамы были как у человека, уверенного в своем высоком положении и праве повелевать, а серо-голубой, явно армейский, комбинезон с множеством карманов на самых разных местах был пошит из отличной и явно дорогой ткани, и сидел на фигуре как влитой. Короче, особа была еще та – эдакая молодая Екатерина Великая, улучшенная и осовремененная, так сказать – в стиле модерн.

Я сразу же поняла, что мы с ней едва ли станем подругами. Нет, не потому, что она плохая, а я хорошая, она глупая, а я умная (или наоборот, что, в общем-то, неважно). Просто мы с ней разные. Разные настолько, что даже пары точек соприкосновения не найдется в наших жизненных позициях. По крайней мере, на данный момент это так.

Мне и раньше встречались такие люди.