Жить рабой и быть у всех на посылках – это совсем не по мне.

И становиться просто чьей-то женщиной мне тоже очень не хочется, тем более что все достойные мужчины уже разобраны этими самками человекообразных. Вот, к примеру, так называемая богиня Афродита – и то смогла огулять только двух самых худших из имеющихся здесь представителей мужского рода, потому что к остальным ее не подпустили и на выстрел из станкового арбалета. Вот и гуляла всю ночь с тем, кого смогла зацепить, но я для такого слишком гордая, и вообще – рано мне еще об этом думать.

Тут надо решить, как мне жить дальше, и стоит ли жить вообще.

Нет, лучше достойная смерть, чем недостойная жизнь. Абсолютно не понимаю, почему русские бросились меня спасать, когда могли бы оставить умирать вместе с остальными моими сослуживцами, которых они так беспощадно убили. Добро бы меня потом допрашивали, чтобы узнать какие-нибудь тайны Ордена. Конечно, юный кадет бывает мало о чем осведомлен, но я дочь великого госпитальера Густава де Мезьера и довольно неплохо разбираюсь в хитросплетениях внутренней орденской политики.

А там такой гадюшник, что любому серпентарию сто очков вперед даст, как говорил мой папа. Но и эта информация русских тоже пока не заинтересовала, или они посчитали ее для себя неважной. Вот как кинусь в омут вперед головой – так сразу поймут, что для них важно, а что нет, когда спросить будет уже не у кого.

А пока я сижу и пытаюсь из куска выданной мне грубой хлопковой ткани сшить себе хотя бы примитивные штаны, ибо не хочу и дальше ходить считай что голой. Но получается пока плохо, то есть медленно.

Пусть я, как и любая молодая тевтонка, неплохо владею иголкой и ниткой, но одно дело зашивать распоровшийся шов, и совсем другое – попытаться сшить совершенно новую вещь одной только ниткой с иголкой. Стежок за стежком, стежок за стежком, искалывая пальцы иголкой, и при этом внимательно смотря за тем, чтобы все не пошло вкривь и вкось.

Хорошо хоть фройляйн Анна с девочками сняли с меня мерку и сделали выкройку для брюк, которые по виду должны быть очень похожими на те, что носит сама фройляйн Анна и девочка по имени Янхен.

Только цвет у них будет не синий, и не горчичный, а желтовато-серый – как и того куска ткани, который был выделен мне на пошив. Правда, фройляйн Анна обещала потом покрасить готовые штаны любой доступной нам краской, но я все же думаю, что лучше будет, если любой доступный нам цвет окажется черным. СС я или не СС?!"

"После ужина я продолжила свои упражнения с иголкой и ниткой – дело у меня двигалось, но очень медленно, и я едва успела дошить эти штаны до заката.