– О черт, – выдохнула она, зарывая пальцы в мои волосы. – Пожалуйста.

Сначала я потерся носом, а потом начал медленно облизывать ее клитор. Миллс, крепко схватив меня за волосы, задвигала бедрами. При этом она хрипло шептала что-то неразборчивое. Увидев, насколько она не может себя контролировать, я осознал – Хлоя столь же бессильна против этого, как и я сам.

Она злилась на меня так сильно, что отчасти не прочь была бы обвить ногой мою шею и придушить меня – но, по крайней мере, она позволяла мне сделать для нее кое-что на порядок более интимное, чем простой перепихон.

На коленях стоял я, но именно она была беззащитна и уязвима. А еще она была теплой, влажной и такой же сладкой на вкус, как и с виду.

– Я мог бы съесть тебя целиком, – прошептал я, отстранившись, чтобы взглянуть ей в лицо.

Затем, поцеловав ее в бедро, пробормотал:

– Было бы намного лучше, если я мог бы разложить тебя где-то – к примеру, на столе в конференц-зале.

Улыбнувшись, она дернула меня за волосы, вновь прижимая к себе.

– Мне и так хорошо. Не смей останавливаться.

Я почти признался вслух, что не могу и не собираюсь даже пытаться, но уже вновь потерялся в аромате ее кожи.

Мне хотелось запомнить все ее мольбы и проклятья, зная, что я послужил их причиной. Я застонал, вжавшись губами в ее тело – и она вскрикнула и изогнулась, подавшись ближе. Введя в нее два пальца, я надавил ей на бедра, заставляя войти в общий со мной ритм. Она начала двигаться, сначала медленней, прижимаясь ко мне, а затем все быстрее. Я почувствовал, как напрягается ее тело: ноги, живот, пальцы в моих волосах.

– Уже почти, – пропыхтела она.

Ее движения стали более резкими, хаотичными и несдержанными, да и сам я начал терять контроль.

Мне хотелось кусать ее и сосать, погрузить пальцы поглубже и совершенно свести ее с ума. Меня беспокоило, не становлюсь ли я слишком груб, но тут ее дыхание стало отрывистым, а затем перешло в неразборчивые стенания. Когда, выкрутив запястье, я вошел в нее глубже, она закричала и замерла на трясущихся ногах, охваченная оргазмом. Поглаживая ее бедро, я медленно опустил ее ногу – осторожно, на случай, если ей захочется меня пнуть. Поводя пальцами по губам, я наблюдал за тем, как ее взгляд вновь обретает осмысленность. Хлоя оттолкнула меня и быстро поправила одежду. При этом она не сводила глаз с меня, а я по-прежнему стоял перед ней на коленях. Реальность возвращалась вместе с голосами людей, обедавших за стеной. Эти голоса мешались с шумом нашего тяжелого дыхания.

– Ты не прощен, – заявила она и нагнулась за сумочкой.

Затем отперла дверь и вышла, не сказав больше ни слова.

Глядя, как дверь закрывается за ней, я медленно встал на ноги и попытался понять, что тут произошло.