– Повтори, – шепнула я.

Он придвинулся ближе, и я явственно ощутила, как его бедра трутся о мои. Горячее дыхание защекотало мне ухо, и он снова прошептал:

– Je ne regrette rien. Ты поняла?

Я кивнула.

– Скажи что-нибудь еще.

Моя грудь поднималась с каждым неровным вдохом, напрягшиеся соски терлись о хлопковую ткань его майки.

Чуть нагнувшись, он поцеловал меня в ухо и сказал:

– Je suis `a toi[2].

Он произнес это сдавленно и сипло, а затем приподнял меня – и я прекратила наши мучения, со стоном опустившись на него и вновь наслаждаясь тем, как глубоко он в меня входит.

Беннетт шепотом повторял одно и то же односложное ругательство, глядя на меня снизу вверх. Вместо того чтобы положить руки мне на бедра, он сжал майку у меня на боках.

Все получалось у нас так просто и естественно, но отчего-то чувство внутренней неловкости не проходило. Решив не думать об этом, я сосредоточилась на тихих стонах, с которыми он выдыхал мне в рот. И на том, как он внезапно сел и принялся посасывать мою грудь под майкой, и сквозь мокрую ткань начало просвечивать розовое. Я растворилась в настойчивом скольжении его пальцев по животу и бедрам, в том, как он, приближаясь к финалу, прижался лбом к моему плечу.

Растворилась в толчках его бедер подо мной, когда он стал двигаться быстрее и резче, встречая мои движения.

Перевернув меня, Беннетт прижал руку к моей груди и замер.

– Твое сердце бьется так сильно. Скажи мне, как тебе хорошо!

Я инстинктивно расслабилась, глядя снизу вверх на его насмешливую улыбку. Неужели он понял, что надо напомнить мне о том Беннетте Райане, которым он был меньше суток назад?

– Ты опять лезешь с разговорами. Замолчи.

Он улыбнулся шире.

– Тебе нравится, когда я говорю. А особенно нравится, когда при этом мой член внутри тебя.

Я закатила глаза.

– И что же навело тебя на эту мысль? Мои оргазмы? То, что я прошу об этом? Да ты просто Шерлок Холмс.

Подмигнув, он закинул мою ногу себе на плечо и поцеловал внутреннюю сторону лодыжки.

– Ты всегда был таким? – спросила я, безуспешно дергая его за бедра.

Я бы скорее умерла, чем призналась вслух, но мне хотелось, чтобы он начал двигаться. Когда он останавливался, у меня все ныло от желания, и я ощущала неполноту.

А когда двигался, я просто мечтала, чтобы время остановилось.

– Мне жаль тех женщин, которые усыпали твой путь своими несбывшимися амбициями.

Беннетт покачал головой и улегся на меня, опираясь на руки. Слава богу, он начал двигаться, раскачивая бедрами и глубоко проникая в меня. Я закрыла глаза. Он попадал в одну идеальную точку – снова, и снова, и снова.

– Посмотри на меня, – шепнул он.

Открыв глаза, я увидела, как капли пота выступают у него на лбу, рот жадно приоткрывается, а взгляд скользит по моим губам.