— Они ведь нам всю стратегию рушат! Из-за них в критический момент испанцы могут и не выдержать, и потеряем страну. А где одна, там и две. Эффект «домино» как бы не сработал.

— Ты слишком сильно веришь в их силу, — усмехнулся Жданов. — Да, проблем они доставляют, но и только. Люди же не слепые. Видят, что не всем можно верить. И то, о чем ты так переживаешь, произойдет лишь в том случае, если у правительства Торибио совсем задница начнется. Но тогда никакие газеты не помогут. Перестань себя накручивать, а то можешь упустить что-нибудь более важное."

"Как ни странно, но его слова мне помогли.

Словно наваждение с себя какое скинул. Ведь и правда — с чего я взял, что все бойцы народного фронта будут поголовно верить в фальшивую информацию? И даже если поверят, с чего они должны сразу опускать руки? Ведь и без нашей помощи они встали на борьбу с Франко. И дальше ее продолжат — политическая верхушка уж точно. А лидеры Народного фронта сами заинтересованы в мотивации своих людей и уж смогут как-то купировать вредный эффект подделок.

Что касалось «более важного»… то это я мог сказать о состоянии Люды. С того дня, как она увидела свою маму с другим мужчиной, жена ходила хмурая.

Насколько я знал, она все же сумела позже встретиться с ней и о чем-то поговорить. О чем именно — рассказывать категорически отказалась, но когда мы приглашали родных на мое день рождения, Люда попросила ни в коем случае ее не звать, хотя раньше всегда настаивала, чтобы я отправлял приглашение. Илья Романович… по его виду я не мог сказать, будто что-то изменилось в его домашних делах. Он как всегда больше говорил о работе, не поднимая иных тем. Полностью ушел в завершение картины о начале боевых действий и Манчжурской операции, да еще и параллельно все же нашел сценариста для создания сюжета о летчиках. Того самого, который вкратце я ему описал.

Я же из-за работы мало обращал внимания на состояние Люды, а вот сейчас понял — так оставлять ее нельзя.

— Любимая, завтра тебя ждет сюрприз, — заявил я вечером пятницы, когда она вернулась с работы. — Елена Васильевна посидит с детьми, а мы на весь день будем предоставлены сами себе.

Люда сначала удивилась. Потом попробовала отказаться, сославшись на дела.

А когда не вышло, стала пытать меня — что я приготовил. Но я держался как лев. За что был постукан женским кулачком и награжден показательным надуванием губ. Но интерес я в ней зажег, и грустные мысли немного отступили у жены.

Утром же…

— Мы. полетим? — во все глаза смотрела Люда на самолет, подруливавший к нам.

— Да, я договорился с Николаем Николаевичем. Он очередную партию своих ПО-2 для нужд санитарной авиации готовит. Сегодня у них тестовый облет, а завтра уже на передовую. Вот нас и покатают.

— Это.