— Зачем ты пришёл, Даниил?Я тебе уже все сказала в банке, — спросила я, моя голос заполнился напряжением.

Я знала, что всё, что он скажет, будет мучительно. Но раз пришел снова... Приехал сюда. Может стоит его выслушать?

— Мне нужно видеть сына, — произнёс он, взгляд его был полон надежды, но в этом была и тяжесть.

Я почувствовала, как моё сердце сжалось. Он никогда не жалел о том, что он был отцом. Однако на этот раз его слова были обременены чем-то более тяжёлым — неуверенностью. Он вновь взглянул на меня и, наконец, собравшись с духом, произнёс:

— Мне нужно не увидеть сына, Тань. Мне нужно его видеть. Каждое утро. Каждый день, так же как и его маму. Дома, тань. Дома. У нас.

Я сделала шаг назад.

Он правда...

Я сейчас разревусь. Устала носить маску сильной.

Эти слова прям. Ой, мамочки, слезы наворачиваются.

Я сжала руки в кулаки, чтобы сдержать их, но вместо этого, разжала ладонь и врезала ему.

Пощечина была сильной. Резкой. Острой, но после нее, после того, как загорелась моя рука, словно начала остывать я сама.

Даня лишь повел щеками, провел пальцами по месту удара и кивнул.

— Это я заслужил.

Я сама не могла поверить в то, что сделала это...

Аж дышать легче стало.

— Руслан сказал мне, что ты мне изменила,— начал он и я впала в осадок.

— Чего!»— вскрикнула я.

— Стой, я договорю,— произнес он спокойно и я сомкнула губы,— он сказал, что ты его типо любишь и что назначаешь с ним встречу. Я приехал тогда. Вы обнялись. Я подумал, что это правда и когда он предложил завести подставную любовницу я не сопротивлялся. Дурак я, тань. Дурак. Просто идиот. Как я мог ему поверить не знаю. Он показывал мне только то, что мне надо было видеть. Мне безумно жаль, что я засомневался в тебе, в твоей верности. Мне было больно и я так хотееел сделать больно и тебе. Чтобы ты почувствовала сполна.

— Сомневаться? Почему ты сомневался в своей жене? Ты не забыл, что у тебя день рождение на носу? Я подарок тебе готовила, собирала гостей, отправшивалась с работы, чтобы тебя поздравить, дурак,— выпалила я, не в силах сдержать гнев.

Неужели он действительно позволил кому-то так легко влиять на него?

— Я знаю, что это было неправильно! Я поступил как мудак последний, — его голос становился всё более взволнованным. — Но его слова заполнили меня сомнениями и неуверенностью. Он показывал сообщения, видимо что-то подделал еще в фотошопе. Ты ему там писала горячие фразочки. А я, а я повелся.

— И ты не решился прийти ко мне напрямую? — чувство предательства захлестнуло меня. Я почувствовала, как внутренняя буря разразилась с новой силой. — Ты предпочёл поверить ему, а не мне? Своей жене, которая родила тебе сына?

На его лице появилось выражение растерянности, и в каком-то смысле мне было его жаль.

Но это не могло затмить мою боль.