Что после этого будет с нашей семьей? Как он вообще посмел, я не понимаю...

Я ведь так надеялась, пока ехала, что-то все лишь непонимания моего сына. Что он просто ошибся, ему показалось, не так понял. А это вон как. Это правда.

Злость взяла надо мной верх.

Я разулась. Откинула черные туфли на каблуках и направилась искать эту сладкую парочку.

Спальня... А нет. Зал.

Я подошла к проходу, девица сидела у Дани между ног. Знатно смаковала его прибор и причмокивала.

Я мгновенно ворвалась, не успели они понять, что я пришла. Как я уже оттащила ее за волосы на белый ковер.

Она хотела вырваться, но я схватила ее крепко.

— Развлекаетесь?! — крикнула я что есть мочи.

Круглые глаза голого мужа, бешеные у любовницы.

Какой прекрасный дуэт.

Да вы друг другу подходите.

— Проститутка и кобель! — я не сбавила тон, голоса, лишь швырнула эту голую даму со сделанными сиськами на пол и подхватил ее вещи с пола.

Худая то какая. Размер то у нее какой? Сороковой?

Что он только в ней нашел? Ума не приложу.

— Какое красивое белье, ты мне такое не покупал,— я подняла ее белый лифчик и рубашку.

Офисная прошмандовка. Наверняка его новая сотрудница. Новая, красивая, молодая. Не то что я. Действительно.

Сколько ей лет? Двадцать? То-то, мне-то уже тридцать два.

И тот, бизнесмен чертов. Кобелина.

— Таня,— Даня хотел схватить меня за руку, но я кинула ему в лицо белый бюстгальтер.

— Чего , Таня. Ты охренел, Груздев? Проститутку в наш дом таскаешь. Ладно, я бы еще поняла где-то в офисе. Но у нас дома!

Перед глазами словно пелена, и единственное, что чувствую — гнев.

— Рот закрой,— он встал, натянул трусы и застегнул штаны.

— А чего это мы застегиваемся? — я уже, наверное, сорвала бы горло, если бы не кипящей в крови адреналин, — твой прибор уже устал?

Девушка уже хотела встать, но я вернулась и встала посреди дверного проема.

— Ну давайте, где коронная фраза, что я все не так поняла?

— Ее не будет,— заявил муж и подал брюнетке ее белье.

Какая роскошь, какая забота.

Та закрылась, отвернулась и принялась одеваться.

Я пилила их взглядом. Хотелось их придушить. Обоих.

— Тут детские игрушки кругом, а ты прямо между них на коленях стоишь! — я не успокаивалась.

Как вообще он посмел? Как ему такое в голову пришло? Как? Он. Посмел. Мне . Изменить? Мне?!

Верной жене, которая всегда была с ним. Проходила с ним огонь, воду, медные трубы.

Я осталась с ним даже тогда, когда он сильно болел и долго не мог иметь детей. А он. Неблагодарный!

Я ему лучшие года жизни, я ему душу, я ему сердце, а он. Предатель.

— Это теперь мой дом, что хочу, то и делаю!— возразила девушка, спрятавшись за ногу моего мужа.

— Чего?— я наклонилась вперед.

Не могла поверить своим ушам. Какой еще ее дом. Ее дом бордель, если ее такую вообще возьмут.