— Ну так получилось, что теперь делать. Зато представляешь какая нам честь оказана, из всех лечебных учреждений на такие задания отправляют только нас. Представляешь, какое доверие? Ты должен гордиться, расскажешь потом детям и внукам.

— По такому поводу я лучше гордился бы кем-то другим, — недовольно буркнул Илья. — Меня вполне бы устроило смотреть на этих героев со стороны.

— Давай без тебя поедем, вылезай, — сказал я и, прижавшись к обочине, остановил машину.

— Сань, прекрати уже, поехали! — возмутился Илья. — Мало того, что выходных не будет, так ещё и поныть не дадут.

— Поныть можно, — хмыкнул я и вернулся на дорогу, набирая скорость в сторону Шлиссельбургского уезда, находившегося на востоке Санкт-Петербургской губернии. — Но желательно это делать про себя, чтобы не раздражать других. А вообще не вижу смысла грустить. Нас и так ожидает достаточное количество негативных эмоций, поэтому предлагаю начать рассказывать анекдоты, хоть какая-то радость в жизни.

— Предлагаю другой вариант, — внезапно оживился Юдин. — Давайте лучше петь частушки, я много знаю.

— Неплохой вариант, — хмыкнул я. — Начинай.

Илья начал горлопанить так, словно находился один в лесу. Он знал столько частушек, что их можно напечатать в более толстом сборнике, чем его стихи. Я знал не больше, чем каждую двадцатую, а то и меньше, а вот коллеги сзади подпевали гораздо чаще. Микроавтобус с орущими и хохочущими людьми внутри подъехал к селу Никольское, и я резко ударил по тормозам, остановив машину с визгом шин по асфальту. От ствола старого дерева на въезде в деревню отделилась человеческая фигура, пошатываясь сделала несколько шагов в нашу сторону и, как мешок с песком, рухнула прямо на дорогу, оставаясь неподвижной. Похоже это первый привет.

— Все вылезаем и экипируемся, — скомандовал я. — Респираторы надеть. Я приготовил одноразовые чехлы для сидений, наденьте пожалуйста, мы потом их просто сожжём.

Песни и хохот прекратились мгновенно, как только я ударил по тормозам. Теперь все дружно бросились выполнять мои указания. Помогая друг другу, все облачились в противочумные костюмы, взяли сумки с готовыми комплектами оборудования и медикаментов и первым делом направились к упавшему на дорогу человеку.

Это оказалась женщина лет тридцати, похоже из крестьянской семьи, что в принципе логично. Измождённое, слегка синюшное лицо, засохшая кровь на потрескавшихся губах. Невооруженным взглядом видно увеличенные шейные и подчелюстные лимфоузлы, над некоторыми были изъязвления, покрытые шаткой корочкой. Признаков жизни женщина не подавала, пульс на сонной артерии я не нащупал. Её спасать уже поздно. Труп мы решили оттащить на обочину, убирать сейчас некогда, этим потом будут заниматься другие люди, наше дело спасать.