– Я сделала новый снимок на матовой фотобумаге, – поясняла Лейла свои действия. – На нее хорошо ложится ретушь. А для ретуши негативов я обычно использую простой мягкий карандаш.

Сергей кивал и все пристальней всматривался в четыре неясных пока символа, очень похожих на букву П, расположенных по краям листа.

Вот первого символа, размещенного в левом верхнем углу, коснулось острие фломастера и четко, по небольшой дуге, уверенно обвело вначале одну сторону, потом вторую. Затем последовала более тонкая работа.

Исмаилова работала, склонившись над большой настольной лупой.

По диагонали женщина провела несколько острых, как показалось Сергею, зарубин.

– Это в целом, – эксперт отстранила листок от лица и, рассмотрев его на удалении, пришла к выводу, что рисунок в монолите похож на верхнюю челюсть хищника – мелкого или крупного – не разберешь. Но четко просматривались два длинных клыка и несколько мелких, едва приметных зубов. – Пока на ум ничего не приходит? – спросила она.

– Придет, когда отретушируешь следующий.

– А над цифрами не думаешь? Ведь они рядом с символами.

– Цифры как цифры, пока ничего определенного.

Следующий рисунок как две капли походил на две кошачьи лапы – чуть в стороны, но не вместе, а сверху их перекрывал кошачий же хвост. Третий едва ли не копировал второй, только хвост острым концом был повернут наоборот. Четвертый выглядел немного иначе: тоже ноги животного, но верхнюю перекладину, что ли, венчала голова хищника, повернутая в сторону."

"– Морда у нее похожа на пампасовую кошку, – заметила Лейла. – Однажды я держала такую, соседи застрелили. И вообще, ты заметил, все рисунки символизируют одну лишь букву – П.

Что верхняя челюсть, что ноги с хвостами вместо «перекладин». Каких хищников ты знаешь на букву П? Я знаю пардовую рысь, пуму, пантеру...

– Пантеру, – вдруг сказал Марк, почувствовав на голове каждый волос. За какой-то час-полтора его головы дважды коснулось сумасшествие. Сначала посвежел на фотографии труп капитана 1-го ранга, сейчас же, и снова на снимке, буквально оживал образ погибшего бойца, позывные которого он не раз слышал сквозь сон на протяжении долгих полутора лет: «Один-четыре» на связи. Михаил Пантюхин по кличке Пантера, которого Марковцев считал погибшим.

Подавив волнение и прочь гоня чудо, он спросил Лейлу:

– Что конкретно ты можешь сказать про эти снимки?

– Смотря что тебя интересует.

– Гляди, Лейла, – он бесцеремонно обнял ее за плечи, – я даже невооруженным глазом вижу, что все четыре фрагмента смонтированы в одну композицию. Выходит, делали их в разное время, но смонтировали совсем недавно, так?

– Да, – согласилась она. – Вот этот, первый, сделан скорее на доске, остальные, мне кажется, на стене, на штукатурке.