Слушая боевика, изучал пометки на ней и словно контролировал каждое его слово. Образно, перед ним находился озвученный план по захвату Грозного, назначенного Масхадовым на 10 июля. Полковник Масхадов разработал безупречный с точки зрения тактики план. К операции по захвату столицы Чечни планировалось привлечь до трех с половиной тысяч человек, включая две тысячи боевиков, которые затаились в Грозном под видом мирных жителей. Если посчитать количество военнослужащих федеральных войск в грозненском гарнизоне, а их насчитывается две тысячи, то план Аслана Масхадова был осуществим с запасом. Теперь, с учетом психологии боевиков и самого полковника Масхадова, можно было с уверенностью сказать, что, потеряв главное – внезапность, боевики в составе полутора тысяч в город не сунутся. Что касается двух тысяч, которые камуфлировались под мирных жителей, то работа по их выявлению идет давно и безуспешно; количество их давно перестало удивлять.

План...

10 июля...

Марковцев не мог себе представить, что именно 10 июля станет одним из самых тяжелых дней в его жизни. Дата, почти ничем не связанная ни с ликвидацией банды «Черный эдельвейс», ни с показаниями этого пленного чеченца.

– Коридоры на грузинской границе?

– По горам – с грузинскими проводниками. А так можно через Владикавказ. Но в основном через Дагестан и Ингушетию. Без личного досмотра пограничники пропускали за сто долларов, с оружием – за пятьсот. Наш отряд проехал через границу на восьми легковушках за один день. Машин полно на вокзальной площади, любой возьмет.

– Кто рассчитывался с пограничниками?

– Водители. Мы отдавали им деньги, остальное нас не касалось.

– Связи в Грозном?.. В администрации Чечни?..

Марковцев закончил допрашивать пленного. В другой ситуации он мог сказать ему на прощание: «А вообще ты зря побежал». Не оглядываться на кричащего на всю округу чеченца, не смотреть, как «луганцы» освобождают ему руки и открывают огонь «при попытке к бегству». Вот здесь стопор, в рекрутах из «Луганска», а значит, и в нем, Сергее Марковцеве.

Стопор – лучше и не скажешь, поскольку Центр спецопераций ГРУ представлял собой четко отлаженный механизм, бездушную машину. И инструкции по ее использованию в чем-то совпадали с мыслями этого пленного чеченца. «Луганцы» не испытывали к нему ненависти, холодно исполняли церемониал уважения к противнику, кем бы он ни был и чьи бы интересы ни представлял.

Трудно быть машиной, думал Сергей. Очень трудно регулировать внутренний мотор, сдерживать обороты там, где он должен натужно реветь.

Нет, он не услышит короткой шипящей очереди, не увидит последнего бойца из отряда «Черный эдельвейс», катившегося по склону, оставляя на траве следы крови.