Возможно, Ленц не один час просидел за картами района базирования грозненского ОМОНа и анализировал донесения своих разведчиков. Почему не поделился своими мыслями с начальником секции? Ответов несколько. Один из них – библейский, что ли, – он умывал руки, как Понтий Пилат, принося жертву («невиновен я»), но оставлял за собой право нанести смертельный укус противнику. Разбегаться для решающего удара – не в привычках начальника военной разведки, его обычная змеиная тактика – тихо подкрасться и поразить врага из засады. Пока жертва корчится в агонии, так же тихо занять исходную позицию.

Наверняка так оно и было. Ленц, руководивший в свое время оперативным управлением ГРУ, накопил немалый опыт в разработке и осуществлении силовых операций. А будучи начальником ГРУ, не стал изменять привычкам и особо важными операциями руководил лично и на местах.

Дополняло картину еще одно достоинство Ленца: он был непревзойденным «специалистом в области построения системы информационного обеспечения принятия военных и военно-политических решений».

* * *Ровно через два часа другой специалист – по СУРС – капитан Евгений Горбунов вместе с «Ящиком Пандоры» вылетел спецрейсом из расположения 77-й бригады в Ханкалу.

Глава 16

Реаниматор

1

Чечня, Грозный,

ночь с 10 на 11 июля

«Газель», не доезжая триста метров до базы грозненского ОМОНа, свернула в переулок. Он заканчивался навалом камней, но микроавтобус сумел по бровке проехать это препятствие и развернуться. Незаметный боковой проезд, выходивший через несколько десятков метров на улицу Филатова, густо зарос молодыми тополиными побегами, вдоль него протянулась, нависая над неровной дорогой, искореженная металлическая сетка; и непонятно было, сетка, опутанная вьюном, хмелем и колючей проволокой, поддерживает подгнившие столбы или наоборот.

Все это нелепое ограждение, прорванное в нескольких местах, протянулось по периметру, защищая такое же полуразрушенное кирпичное строение, таращившееся непроницаемыми глазницами выбитых окон, с черной, наполовину снесенной артиллерийским снарядом трубой котельной, казавшейся в ночи чертовым пальцем; он словно грозил машине, которая лишь на короткое время слабо осветила пространство вокруг себя габаритными огнями и оказалась снова в кромешной тьме.

Из «Газели» с непроницаемыми, как смоль, стеклами кабины высыпали морпехи, рассредоточиваясь в четырех направлениях. Они исполняли охранные функции и не знали, для каких целей прибыл в эту глушь капитан Горбунов, оставшийся в машине один; даже водитель «Газели» покинул свое место и, взяв автомат на изготовку, присоединился к морским пехотинцам, одетым в черные штурмовые костюмы.