Если российские омоновцы, охраняя здание правительства и администрации главы Чечни, костерят в бога и душу демаскирующий их свет из окон здания, то грозненский ОМОН намеренно освещает свои строения. Один снайпер легко положит половину караульных, но на этом дело и кончится. Они больше боятся не своих, осевших в селениях и периодически спускающихся с гор боевиков, а российских военных. Свои же знали задачи своих, что в любой момент «сотня» готова из «красных» превратиться в «белых».

«Отдельные непримиримые не в счет, – вернулся Марковцев к теме нападения на грозненский ОМОН и его защиты.

 – Их вычислят и настигнут быстрее, чем они доберутся до своей берлоги, удачно отстреляв по своим».

И Подкидыш одним коротким словом подтвердил выводы Сергея:

– Боятся. Погасят свет – вообще не уснут. Часовые, сколько их ни выставляй, будут пялиться в темноту. Тогда их голыми руками можно передушить.

Да, логика этих нелогичных действий заключалась именно в страхе.

– Говоришь, караульная служба налажена грамотно? – спросил Марк. – Если бы мне поручили охранять этот объект, я бы сделал по-другому, по-русски.

Черт с ними – оставил бы количество караульных прежним: шесть, восемь человек, без разницы. Они бы патрулировали объекты, делали обходы, а не сидели в засаде или отведенных для караульной службы местах.

– Вроде пограничных патрулей, – покивал Подкидыш.

– Самый эффективный способ охраны. Малик тут перемудрил, он позволит нам не только вплотную приблизиться к базе, но и расположиться, занять выгодную позицию и ждать столько, сколько потребуется. Но это его дела, забудем. Где ты планируешь поставить машину?"

"– Там, где мы оставим ее.

Здесь, – показал Подкидыш место на карте. – В ста пятидесяти метрах от склада. Он же самый удобный путь отхода. Караульных к тому времени мы почистим. Машину Один-Ноль проверял, говорит, до Ханкалы доедет.

– До Ханкалы всего четыре версты, – сказал Скумбатов.

– От окраины Грозного, – уточнил Найденов.

– Ну шесть, какая разница? По темноте можно и до Гудермеса без проблем доехать.

– Как меняются караульные? – спросил Марк.

– С семи вечера до шести утра, пока действует комендантский час, – каждые три часа.

Днем на вышках никого, лишь пара караульных у входа в школу и пара – у склада. Только днем базу не возьмешь – шума много. Тем более на зачистки и плановые рейды выезжает не больше двух третей личного состава. Остальные, надо полагать, находятся в полной боевой готовности. И вообще днем там суета: привозят задержанных, отводят в подвалы, приезжают следователи из УВД и прочая братия.

* * *Ночь – пора беспредела, двоевластия, пора для бандитов, наркоторговцев, убийц и террористов. Ночь – пора диверсантов.