— Как оно сюда попало? Что это такое? — я бросаюсь к кровати, на которой лежит странный свёрток из явно дорогой плотной синей бумаги.

— Там карточка, — подруга замирает за моей спиной, с любопытством указывая на маленький прямоугольник в углу.

С замиранием сердца я отклеиваю карточку от бумаги и переворачиваю её.

«Открой, Медея. И улыбнись. Хоть раз».

Ловлю себя на том, что мне и правда хочется улыбнуться, ещё даже не открыв. Но я себя сдерживаю. Вот же глупости какие! Неужели я правда редко улыбаюсь и радуюсь? Хотя неудивительно… но Майроку-то какое дело? Ведь сомнений нет, эта странная посылка от него.

— Только не говори, что это от Флейма? — в голосе подруги восхищение и нетерпение. — Это что подарок? Открой же! Что-то явно необычное!

— Сейчас, — я всё-таки улыбаюсь, чувствуя, как трепещет внутри тонкая струна, наполняя меня нежностью и волнением.

Едва я касаюсь пальцами бумаги, как раздаётся громкий и уверенный стук в дверь.

— Кого там принесло? — ворчит Джули, бросаясь открывать.

А я кладу сверток обратно на кровать и оборачиваюсь. Мисс Белтон — наш любимый куратор — стоит на пороге с крайне строгим выражением лица. Сегодня на ней серая юбка в клетку и тёмно-фиолетовая шёлковая блуза. И почему она всегда так странно и нелепо одевается?

— Добрый день, — здоровается она, а затем смотрит на меня: — Медея Найт, сегодня в Кристальные Пики прибыли дознаватели, наверняка вы в курсе. Так вот, они хотят видеть вас.

Глава 20.2

Я неловко переступаю с ноги на ногу, хмурясь:

— Зачем дознавателям меня видеть?

— Вот у них и спросите, адептка Найт, мне никто не докладывал, — отрезает мисс Белтон, приоткрывая дверь, приглашая меня идти с ней.

Джули бросает на меня полный тревоги взгляд:

— Я пойду с тобой.

— Займитесь своими делами, адептка Велингтон, — строго осаживает мою подругу кураторша. — Это вам не игрушки.

— Я сама Джули, всё нормально, — вымученно улыбаюсь и выхожу из комнаты на негнущихся ногах.

Последний выговор! Последний выговор! Эта мысль бьётся в моём разгорячённом сознании, вызывая приступ жгучей паники.

А ведь может быть гораздо хуже, чем отчисление. Меня могут обвинить в причастности, если Лину вычислили. Что тогда будет?

Мы с мисс Белтон торопливо идём в Пик, где обычно находятся комнаты преподавателей. Останавливаемся перед одной из дверей. Я здесь ещё ни разу не была и от этого ещё волнительнее.

Едва мы входим внутрь, я бегло осматриваю просторное помещение, щедро залитое кровавым солнцем, проникающим через огромные панорамные окна.

Несколько столов, за одним из которых сидит Ханна напротив дознавателя. Они о чём-то негромко говорят, кабинет большой, поэтому не слышно. Вид у Ханны, как у побитой собаки.