"

"Он откинул голову назад и прокричал в небо:

Роза – красный цвет.Нет, не синий, нет.Как колючка остраИ в сражении быстра.Адриан уронил руки и устремил на меня вопросительный взгляд.

– Как может колючка участвовать в сражении? – спросила я.

Он покачал головой.

– Искусство не обязательно должно иметь смысл, маленькая дампирка. Кроме того, предполагается, что я безумен, верно?

– Я видела тебя и в более безумном состоянии.

– Ну, я буду работать над этим.

Он отошел, чтобы рассмотреть гортензию. Я хотела снова спросить, когда смогу вернуться в свой сон, но наш разговор навел меня на одну мысль.

– Адриан… как узнать, безумен ты или нет?

Он отвернулся от цветов с улыбкой, явно собираясь пошутить, но потом разглядел выражение моего лица. Улыбка погасла, он стал необычно серьезен.

– Думаешь, ты безумна? – спросил он.

– Не знаю, – ответила я, опустив взгляд. Я была босиком, и острые травинки щекотали ноги. – Я видела… кое-что.

– Безумные редко задаются вопросом, безумны они или нет, – глубокомысленно ответил он.

Я вздохнула и подняла на него взгляд.

– От этого мне не легче.

Он вернулся и положил руку на мое плечо.

– Не думаю, что ты безумна, Роза. Но полагаю, тебе пришлось через многое пройти.

Я нахмурилась.

– Что это значит?

– Это значит, что я не считаю тебя безумной.

– Спасибо. Ну, теперь все прояснилось. Знаешь, эти твои сны действительно начинают доставать меня.

– А вот Лисса против них ничего не имеет.

– Ты что, проникаешь и в ее сны? У тебя всерьез отсутствует всякое представление о границах?

– Нет, в ее сны я хожу только с целью инструктажа. Она хочет научиться этому искусству.

– Замечательно. Значит, просто я такая везучая, что мне приходится терпеть твои сексуальные домогательства.

У него сделался по-настоящему обиженный вид.

– Хотелось бы, чтобы ты не относилась ко мне так, будто я – воплощение зла.

– Извини. Просто у меня нет оснований считать, что от тебя может быть какой-то толк.

– Ага, не то что от твоего наставника, совратителя малолетних. Честно говоря, не вижу, чтобы ты достигла с его помощью хоть какого-то прогресса.

Я отступила на шаг и сощурилась.

– Вот только Дмитрия не трогай.

– Не буду – если ты перестанешь считать, будто он само совершенство. Поправь меня, если я ошибаюсь, но он скрывал от тебя факт судебного разбирательства над Дашковым, верно?

Я отвела взгляд.

– В данный момент это не имеет значения. Кроме того, у него были свои причины.

– Ну да, которые, надо полагать, оправдывают молчание, а теперь он отказывается бороться за то, чтобы вы присутствовали там. В то время как я… Я могу сделать так, что вы примете участие в этом разбирательстве.

– Ты? – Я хрипло рассмеялась.