– Альберта сказала, что мне нужно привести себя в порядок. Мы куда идем, в больницу? – небрежно спросила я.

Дмитрий усмехнулся.

– Хорошая попытка. Я не позволю тебе приблизиться к нему. Первую помощь можно оказать и в другом месте.

Он повел меня куда-то в сторону, но все еще у границы кампуса. Я вскоре поняла, куда мы идем. Хижина. Раньше, когда в кампусе было больше стражей, они дежурили в этих маленьких сторожевых помещениях, обеспечивая более надежную защиту границ кампуса. Хижины давно стояли заброшенными, но конкретно эту привели в порядок, когда сюда приезжала тетя Кристиана. Она предпочитала проводить время здесь, а не в гостевом доме школы, поскольку многие морои рассматривали ее как потенциального стригоя.

Он открыл дверь. Внутри было темно, но я своим дампирским зрением видела, как он нашел спички и зажег керосиновый фонарь. Много света светильник не давал, но для наших глаз хватало. Оглянувшись, я увидела, что Таша славно потрудилась над хижиной. Здесь стало чисто и почти уютно – появилась постель с мягким стеганым одеялом, а около камина два кресла. Имелась и еда – консервированная и расфасованная – в кухонной нише в углу комнаты.

– Садись.

Дмитрий указал в сторону постели. Я послушалась. Он разжег огонь в камине, и стало тепло. Потом взял аптечку первой помощи, бутылку воды и подошел к кровати, подтащив кресло таким образом, чтобы сесть напротив меня.

– Ты должен отпустить меня, – умоляюще сказала я. – Неужели ты не понимаешь? Не понимаешь, что он должен заплатить за все? Он пытал ее! Он делал с ней ужасные вещи.

Дмитрий намочил кусок марли и приложил мне ко лбу. Стало больно; видимо, там был порез.

– Он будет наказан, поверь мне. И остальные тоже.

– Как? – спросила я с горечью. – Оставят после уроков? Он вел себя так же мерзко, как Виктор Дашков. И никто ничего не предпринимает! Люди совершают преступления и выходят сухими из воды. Он должен страдать. Все они должны.

Дмитрий прекратил промывать мои раны, бросив на меня озабоченный взгляд.

– Роза, я понимаю, ты расстроена, но ты ведь знаешь, физические наказания у нас запрещены. Это… дикость.

– Да? И почему, интересно? Спорю, после хорошей взбучки они ничего такого снова в жизни не затеяли бы. – Я едва могла усидеть – все мое тело трепетало от ярости. – Они должны пострадать за то, что делали! И я хочу быть той, кто заставит их страдать! Хочу всех их заставить страдать! Хочу убить их.

Внезапно я почувствовала, что вот-вот взорвусь, и начала подниматься. Дмитрий мгновенно обхватил меня за плечи и толкнул обратно. Первая помощь была забыта. С выражением беспокойства и яростной силы на лице он прижимал меня к постели, а я вырывалась как бешеная. Его пальцы все сильнее впивались в тело.