Ниже взгляд не опустила – знала, что увидит там, где прикрыто хлопком трусов.

Она уже собралась, уже почти заставила себя поднять руку и вернуть чертову лямку на место, когда услышала сдавленный стон Демида. Так стонут, когда не в силах совладать с искушением. Когда проигрывают в борьбе с собой.

Мгновение, и Кира оказалась опрокинута на спину, а лицо Демида – в нескольких сантиметрах от неё. Теперь его глаза-тайфуны были ещё ближе, они притягивали, заманивали, поглощали. Гипнотизировали. Кира, не моргая, смотрела в них. Демид удерживал своё тело на локтях, обжигая дыханием.

– Оттолкни меня, – выпалил яростно, сквозь сжатые губы.

А у неё язык прилип к нёбу. На Киру нашло странное оцепенение. То, от чего она бежала, гнала даже в мыслях, случилось.

Она на кровати, над ней навис Сакронский.

Если бы он снова хамил, подтрунивал над ней, подавлял, она бы очнулась от наваждения, пришла в себя и да, оттолкнула бы его.

Сейчас – не могла.

Она, словно в тумане, не осознавая до конца, что делает, подняла руки и дотронулась до бронзовых литых мышц на его предплечье. Горячие, обжигающие.

– Нет, – выдохнула и чуть приподняла корпус, чтобы иметь возможность лизнуть чуть солоноватую кожу на ключицах Демида.

Тот снова приглушенно застонал и рыкнул.

– Это твоё последнее «нет», Аристократочка.

Спорить она не собиралась. Напротив, закрыла глаза и откинулась назад.

Теплые мужские губы тотчас захватили в сладостный плен розовую горошину соска и жадно втянули. С губ Киры сорвался стон, по позвоночнику словно прошёлся разряд тока, заставив каждую клеточку её тела проснуться после долгого сна. Она выгнулась дугой, подставляя себя дальнейшим ласкам.

В голове не осталось ни одной мысли, кроме поразительной правильности происходящего.

Грани миров и сознания сдвинулись, и не было ничего естественнее, чем губы и руки Сакронского на её теле. Жар его поцелуев опалял, пробуждая в ней оглушительную истому. Внизу живота стало жарко, и Кире нестерпимо захотелось, чтобы с неё сняли шортики, чтобы освежающий воздух коснулся её разгоряченного, уже влажного лона. И не только воздух – руки и губы Демида.

Она трепетала под ним, испытывая то, что никогда не испытывала.

Кира не была фригидной, но всё, что происходило ранее, было слабой подделкой истинного желания.

Того, что сейчас, в эти секунды, охватывало её тело и уносило в заоблачную даль.

Она вскинула руки и дотронулась до головы и плеч Демида. Запустила одну в жесткие волосы, поигрывая ими и одновременно не позволяя прекратить ласку груди.

Но у Сакронского были другие планы.

Издавая утробные стоны, больше напоминающие рыки зверя, добравшегося до долгожданной добычи, он переместился на другую грудь. Сжал сосок, всю грудь, проверяя её на упругость.

– Шикарная, моя кроха.