"

"Поплелась искать аптечку и выпив жаропонижающее, опять легла на диван, укутавшись в плед. Уснуть снова не получалось из-за ломоты во всем теле, поэтому просто лежала и жалела себя под фоном бубнящий телевизор. Когда достигла состояния полной расквашенности и никчемности в дверь позвонили.

Ворча под нос на несносных соседей, которым возможно что-то понадобилось, доковыляла до двери. Никого не ждала и не звала, так что пусть потом не жалуется этот некто, посмевший потревожить больную и несчастную меня, если вдруг заражу.

За дверью обнаружился, обвешанный пакетами Мирон, который просто зашел в квартиру, мягко оттеснив меня в сторону, и закрыл дверь.

— Привет больная, — сказал он, разуваясь, и подхватив пакеты прошел на кухню.

— Откуда ты?..

— Я нечаянно подслушал ваш с шефом разговор, — невозмутимо сообщил Мирон, выгружая из пакетов продукты, лекарства и контейнеры с ресторанной едой, судя по логотипу.

— А зачем?..

— Лечить тебя будем, — подмигнул Мирон, — Друг я или кто, в конце концов.

— Не нужно было, — возразила я, — Вдруг заражу.

— Не страшно. Я недавно переболел, — подошел ко мне Мирон, и приложив ладонь к моему лбу, охнул, — Да ты вся горишь! Быстро в постель!

Без разговоров отконвоировал меня в гостиную, и уложив на диван, укутал в плед по самый нос. Ушел на кухню, долго там чем-то гремел и шуршал, а вернулся с полным подносом всякой всячины.

Влил в меня бульон, потом какой-то шипучий коктейль из порошков, а потом еще и мокрое полотенце мне на лоб положил.

Состояние к тому моменту у меня уже было не склонное к сопротивлению, лишь мысленно порадовалась, что он не принес что-то пострашней, инъекции или ректальные свечи, допустим. Не уверена, что мне хватило бы сил не дать в обиду мой многострадальный зад…

Толи от усталости, толи от лекарств, через какое-то время начала отключаться. Последнее, что запомнила, как Мирон натягивал на меня теплые носки и плотнее закутывал в плед.

ГЛАВА 16

МИРОН

Никогда не был отцом, и не знаю, что чувствуют папаши по отношению к своим чадам, но ухаживая за заболевшей Софией, впервые словил щемяще нежное чувство, а также волну беспокойства, и в какой-то мере бессилия.

Такая хрупкая и беззащитная, София после влитых мной в нее лекарств начала отключаться. Кутаясь в плед чуть ли не по макушку и умилительно поджимая пальчики на ногах, она напоминала котенка, которого хочется спрятать под рубашку на груди и согревать дыханием.

Бесцеремонно пошарив в ее шкафу, нашел запасное одеяло и шерстяные носки. Аккуратно надел на нее носки, поражаясь и умиляясь аккуратным маленьким, как у ребенка пальчикам. Накрыл еще одним одеялом и пошел в ванную комнату принять душ и переодеться.

Благо с собой была спортивная сумка со сменной одеждой.