За разговором они незаметно для Кати приехали к ее подъезду. Бекетов нашел свободную парковку, умело въехал на маленький пятачок асфальта, заглушил мотор, посмотрел вопросительно. В молчании выбрался из машины, обошел ее, чтобы открыть Кате дверь. Она задрала голову и посмотрела на темные окна своей квартиры, где ее никто не ждал.

– Пойдем пить чай, – легко сказала Катя.

– Неудобно, ты не собиралась приглашать меня в гости.

– Пойдем, – Катя потянула его за руку. – Я приглашаю.

Рука у него была крепкая, в меру волосатая, с сухой и теплой ладонью. Держась за такую руку, комфортно, наверное, шагать по жизни. Впрочем, Катя тут же одернула себя, чтобы не уноситься в эмпиреи, никто ей вместе шагать по жизни не предлагал. В молчании они зашли в подъезд и поднялись на лифте на нужный этаж. Катя достала ключ, отперла дверь, шагнула через порог и только здесь отпустила руку, которую все это время держала. Мягко чпокнула, закрываясь, дверь за спиной. Катя скинула туфли, бросила на столик у зеркала сумочку и оперлась о стену спиной, глядя Бекетову прямо в глаза, словно признавая поражение в необъявленной войне.

Не было неловкости, не было стыда, не было мыслей о неуместности того, что она делает. Была только полутемная прихожая и крупный крепкий мужчина в ней, еще вчера казавшийся незнакомцем, чужим и не очень нужным. Что поменялось? Катя не знала.

Он застыл на мгновение, не больше, шагнул к Кате, наклонился, накрыв ее губы своими. Губы тоже были сухие и теплые, а еще мягкие и пахли отчего-то сосновой хвоей. Этому обстоятельству Катя удивилась немного, но тут же забыла и о хвое, и о своем удивлении, потому что ей стало совсем не до этого.

Что-то большое и мощное, похожее на ураган «Дориан», обрушилось на нее, сбивая дыхание, поглощая сознание, отключая волю. Мелькнула еще одна короткая мысль о том, что, кажется, люди умудряются выживать в эпицентре урагана, но и она тут же была разнесена в клочья. Не было ничего вокруг, кроме свиста ветра в ушах и рева крови внутри."

"Катя послушно отдавалась на волю захватившей ее стихии, не сопротивляясь уносящим ее потокам. Куда? Зачем? Сейчас ее это совершенно не заботило. Через какое-то время, очнувшись, она обнаружила себя лежащей на пушистом ковре в гостиной. Ковер был ее гордостью: ручной работы, белый, длинношерстный, вытканный из овечьей шерсти с добавлением шелка, он стоил целое состояние и был собственноручно притащен Катей на себе из поездки в Стамбул.

Она уехала туда сразу после развода, чтобы восстановить полностью утраченное спокойствие, и подолгу бродила по узким улочкам, вдалеке от туристских троп и толп людей, потому что ей физически нужны были тишина и пустота вокруг.