Я не могла объяснить Соне, что после звонка Анжелики во мне словно враз что-то умерло. Та наивная, боящаяся кого-нибудь обидеть и вечно старающаяся всем угодить Даша враз испарилась. А на ее место пришла расчетливая и хладнокровная Дарья, умеющая думать о своих интересах.

Больше я не буду ни о ком волноваться, только о себе и своем удобстве. И Паша станет первым, кто познакомится со мной новой.

— Ну, дела-а! — Соня даже руками всплеснула от восторга. — С удовольствием понаблюдаю за твоими метаморфозами. Только с чего такие перемены, а, Даньша?

Соня прищурилась, ощупала взглядом мое лицо и вдруг уверенным тоном заявила:

— Ты завела любовника! Точно! То-то мне сразу показалась, что ты выглядишь хорошо натраханной женщиной, несмотря на вселенскую печаль во взоре, — сестра даже подпрыгнула на стуле от волнения. — Дашка, колись, кто там у тебя был? И когда — до развода или после?"

"От необходимости врать и изворачиваться меня избавила оглушительная трель телефонного звонка.

— Да, — удивленно бросила я в трубку, увидев, кто звонит.

Выслушав ломкий, дрожащий голос на том конце трубки, я ответила:

— Я съезжу. Я сегодня приеду, обязательно. Вы не волнуйтесь.

Прижав смолкший телефон к груди, я прошептала, глядя в настороженные глаза сестры:

— Это звонила мама Лики, Ольга Сергеевна. Лика в больнице. Её увезли на скорой, что-то очень серьезное.

***

— Зачем пришла? — шелестящий голос с трудом перебил монотонное пиканье сложных аппаратов, установленных у кровати, на которой лежало пугающе маленькое тело моей подруги.

Кровать была с подъёмным механизмом и оснащена разными приспособлениями, призванными помогать пациенту, но почему-то вызывающими страх и чувство, что все очень плохо. Ведь если пациент в хорошем состоянии, то и кровать у него обычная, как у здоровых людей, правда? Без этих пугающих приспособлений для беспомощных.

— Здравствуй, Лика, — нервничая, я поставила пакет с фруктами на столик и села на стул возле кровати. — Мне твоя мама позвонила…

— Что тебе надо? — Лика повернула ко мне обескровленное лицо. — Порадоваться пришла?

— Лика, ты что? Что ты говоришь? — я ошарашенно уставилась на нее.

— Прикидываешься? — Лика, с которой мы дружили больше половины нашей жизни, презрительно скривила губы. В ее тусклых, каких-то мертвых глазах мелькнула лютая ненависть, возвращая им хоть немного жизни.

— Тебе нельзя нервничать, Лика, — пробормотала я, не особо понимая, о чем она говорит, и не зная, что самой сказать.

— Да ла-адно, чего тебе об этом переживать-то. Какой у тебя срок? — Лика кивнула на мой живот.

— Что?! — я недоуменно уставилась на нее.

— Какой срок беременности, тупица? — зло выплюнули бледные губы.