Уже без всякой нежности, властно, по-хозяйски. Так, будто мой рот — его, в безраздельном владении. Бесстыдно, со стремительно нарастающей страстью, захватывая его весь целиком.

Даже когда касался только нижней губы, или покусывал верхнюю. Когда сплетал свой язык с моим, касался нёба или проводил по зубам, Марк владел сразу всем.

В шальном, качающемся мире его жадный рот посылал по моим венам жар. Будил ощущения, которых я раньше не знала и не думала, что способна такое понять.

— Марк… — не знаю, что я хотела сказать или спросить. Или попросить.

Нетерпеливые руки стягивали с меня платье, как-то по-особому лаская. Гладя, помогая губам, целующим шею и плечи, и щетине, сладко царапающей мою вздрагивающую кожу.

— Марк… — я вдруг вспомнила, что хотела от него. — Свет… Выключи свет.

Раздался смешок:

— Да-ашка, что за аттракцион застенчивости? — мужская рука пробралась под резинку моих трусиков и погладила сначала одну ягодицу, потом другую. Шлепнула и снова погладила. — Так и быть, сегодня даю тебе возможность постесняться в последний раз. Ты красива, моя Даша.

Толкнул к двери спальни, шепча в губы:

— За это утащу тебя на кровать — ковер получишь в следующий раз, маленькая развратница.

Прохладные простыни под обнаженной спиной, душистая полутьма южной ночи, и Марк, ласкающий густым синим взглядом мое обнаженное тело, пока его руки неспешно расстегивают джинсы.

— Раздевайся скорее, так нечестно, — зашипела я, больше не в силах ждать.

Уголки напряженных губ дрогнули, руки отпустили так и не расстегнутый ремень. Марк шагнул ближе к кровати и позвал:

— Тогда помоги мне, Даша. Без тебя никак.

Глава 15

Марк Бахтин

- Марк. – пропищало мое персональное счастье, и завозилось под боком, устраиваясь поудобнее.

- М-м? - промычал я, улыбаясь, – Дашка нашла, наконец, как уложить голову на мое плечо, и теперь принялась гулять по мне ладошкой, подыскивая, куда ее пристроить.

Шевелиться не было желания, думать не получалось, спать не хотелось.

Тянуло просто лежать, чувствуя, как рядом дышит, смущенно сопит и о чем-то беспокоится моя девочка. Уже взрослая, такая красивая, неожиданно горячая и отзывчивая к моим ласкам.

В паху шевельнулось и начало наливаться, стоило вспомнить, как она льнула ко мне, отвечая на поцелуи. Растворяясь в них и снося мне голову своими тихими стонами.

Нет, надо дать ей отдохнуть – почти всю ночь я не мог оторваться от нее, без конца трогая, целуя, кусая и входя в податливое тело.

Раз за разом кончая и снова возбуждаясь, стоило ей пошевелиться, или посмотреть на меня так, как получается только у нее – будто я единственный мужчина в мире, а все остальные не в счет.

Осторожная ладошка легла мне на живот, поерзала, - нет, не удобно, - и поползла дальше.