Тот ее расколдовал и даже подарил древний и очень редкий артефакт левитации.

Фух…

— И при чем здесь естественный отбор? — поинтересовалась я, когда Илетта закрыла, наконец, книгу.

— Ну как же? — передернула плечами подруга, поражаясь моей недогадливости. — Принцесса выбирает себе мужа и, естественно, останавливается на самом красивом и достойном.

Мда… По мне, так самым достойным был несчастный брошенный стриж.

Вскоре в палату заглянул целитель. Расспросил о самочувствии, осмотрел, подержал руки над грудью, проверив состояние внутреннего источника, и разрешил ненадолго вставать.

После его ухода я с помощью Илетты дошла до ванной, привела себя в порядок, приняла все предписанные снадобья и даже с аппетитом поела.

В саду зажглись фонари, разгоняя сгустившиеся между деревьями ранние сумерки, а я уже вовсю клевала носом, когда в комнате появился Дамиан. Илетта как-то незаметно исчезла, и демон, ни слова не говоря, устроился на кровати, все так же поверх одеяла. Притянул меня к себе, так что я уткнулась носом ему в плечо.

От Дана пахло морозом, снегом, льдом, а еще можжевельником. Чуть-чуть. И запахи эти мгновенно окружили меня плотным, уютным коконом — на удивление, теплым, а не холодным, снова усыпив лучше любого снотворного…

Я провела в целительском корпусе несколько дней.

Илетта по-прежнему дежурила в моей палате и исправно приносила новости из внешнего мира, приветы от девчонок, нежнейшие медовые пирожные от кухонных духов и книги, которые продолжала добросовестно читать вслух.

Правда, от любовных романов я категорически отказалась, попросив заменить их учебниками по артефакторике и демонологии. Подруга спорила, доказывала, что я просто не понимаю, как мне повезло, другие девушки на моем месте рыдали бы от счастья.

По крайней мере, многочисленные читательницы нашей библиотеки, у которых она буквально из-под носа увела книги. Но я была неумолима, и Летта сдалась, избавив меня от дальнейшего тесного знакомства с шедеврами романтической литературы.

Когда целительница уходила на занятия, ее сменяла одна из тетушек, чаще всего Зелма. В обед залетал Лерой с письмами от родителей и деда. Нетерпеливо кружил по комнате, пока я писала ответ, и сразу же испарялся, бросив на прощание что-то вроде:

— Балбесы ждут.

Я обещал им сегодня петлю Фертига показать.

Иногда забегали подопечные Террелла, оказавшиеся, действительно, неплохими, вполне компанейскими девчонками. И с Леттой они вели себя вполне по-дружески — общее приключение их явно сблизило.

Даже ректор однажды явился. Постоял у кровати, заложив руки за спину — хмурый и строгий, с прямой, как палка, спиной. Осведомился о здоровье, помолчал, внимательно рассматривая меня. Хмурое лицо его напоминало высеченную из камня маску.