Тот немного стушевался, но потом все-таки ответил:

– В описании самого таинства личной клятвы это означает принятие богами клятвы, которая была дана от чистого сердца и с добрыми помыслами. Просто последнее время это стало столь обыденно, что все свелось к простой формальности, и самое главное ушло из церемонии, и почему это проявилось сейчас, даже не знаю. – Жрец замолчал и отхлебнул вина из позолоченного стаканчика.

– Хм-м-м, интересно, а ничем это нам не грозит? – задумчиво проговорил король.

– Скорей наоборот, ваше величество, думаю, боги дали понять, что в лице этого барона вы имеете самого преданного вам человека, которому можно всецело доверять. Да ведь вы сами мне говорили, что это «сумеречный рыцарь», и, наверное, это так и есть. Ведь подумайте, человек один, ни родных никого, даже друзей у него, как я знаю, тут еще нет. И вдруг сам король озаботился его судьбой, это много значит. А парень неглупый, значит, все понял и клятву от чистого сердца давал. Но если честно, меня тоже удивило, первый раз такое на моей памяти. – Верховный жрец замолчал и снова отхлебнул из стаканчика.

– Ладно, с этим разберемся, ты, надеюсь, слышал о пробое? – спросил король, и в вопросе его сквозил неприкрытый сарказм.

– Э-э-э-э… Ваше величество, видите ли, я не сообщал вам этого раньше, чтобы не расстраивать, да и была у нас надежда пробой закрыть. Но потом случилось непредвиденное, и все рухнуло.

– И что же, по-вашему, произошло, что так нарушило ваши планы? – голос монарха прямо сочился ядом. – Что могло произойти, что вы даже не сразу доложили своему королю? – Хлопнул король ладонью по столу. – Я же предлагал придушить этого сумасшедшего жреца, доигрались… Это вы лично меня уверяли, что ничего страшного и он уедет в дальний монастырь. И что, куда он уехал? Что теперь делать будем?

– Ваше величество, никто ведь не ожидал от этого тихони, что он сбежит и отправится к тонгирцам, а те поведутся на его слова и примутся ему помогать. Никто не думал, что он запомнит и ритуал, и слова ритуала. Да, мы могли закрыть пробой, если бы тонгирцы не принесли кровавую жертву. – Верховный жрец сидел бледный и нервно тискал в руках стаканчик.

– И что теперь делать? – спросил король и со злостью посмотрел на жреца.

– Э-э-э-э-э… Понимаете, ваше величество… надо… как бы сказать…

– Жрец, не беси меня, говори, если что-то знаешь, если не знаешь, так и скажи, – видно было, что король еле сдерживает себя."

"Жрец набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и выпалил на одном дыхании:

– Чтобы закрыть пробой, надо бросить в жерло «Утреннею звезду», только бросить это должен хранитель, и он может не выжить. – Жрец вначале говорил бодро, а затем все тише и тише, в конце он уже еле шептал, со страхом глядя на короля.