Поначалу Арха хотел просто тихонько жить, никого не трогая, но попробовал однажды эманации страха и душу умирающего… Он уже больше не мог от этого отказаться, это как дым пурпурного лотоса, который иногда вдыхали аристократы его мира. Арха усмехнулся и снова бросил в рот виноградину.

* * *Вчера капитан повел меня в оружейку замка и предложил выбрать любое оружие, которое мне глянется. Я долго перебирал, пока не остановил свой выбор на парных мечах – немного изогнутые, но с отличной балансировкой, очень хорошо легли в руку, словно были сделаны под меня. Правда, они были кое-где тронуты ржавчиной, но сталь у них была хорошая. Выбрав мечи, я заказал к ним ножны и ремни крепления, а сам принялся их оттирать и полировать. Возился целый день, пока не довел их до хорошего состояния и лезвия не стали гладкими и блестящими.

А через неделю мы вместе с маркизом, его малолетней внучкой и сестрой (как оказалось, та женщина из кареты была его сестрой), а также с тремя десятками гвардейцев герцога отправились дальше в столицу. Раны маркиза зажили, пусть и не совсем, но неотложные дела, ждавшие его в столице, просто больше не оставляли времени на лечение. Да и до столицы еще неделя пути, и это при том, если не будет никаких задержек в дороге.

На ночевки останавливались на постоялых дворах, принадлежащих короне, рядом с частными постоялыми дворами часто располагались и королевские. В принципе, почти ничем они не отличались, кроме одного: государев человек, едущий по делам службы, мог перевести оплату за услуги на свое ведомство, получить, если надо, новых коней или небольшой заем, если поиздержался в дороге. Все было открыто, честно и быстро, управляющий получал все затраты с десятипроцентной надбавкой. Располагались такие постоялые дворы в одном конном переходе друг от друга, если на дороге был частный двор, то снова в одну и вторую сторону от него строились следующие постоялые дворы. Вообще, как я заметил, королевство было небедным, и народ не был забитым и безропотным.

Уже наступила осень, и по утрам стоял довольно сильный туман, он, конечно, постепенно развеивался, когда вставало солнце, но чем дальше мы двигались на север, тем солнца было меньше и меньше. На четвертый день пути на нас напали. Не успели мы отъехать и на пару километров от места, где ночевали, как вдруг из тумана вылетели стрелы, они летели плотно, и сразу же раздались крики раненых, и несколько человек упало с коней. Гвардейцы плотно окружили карету и закрылись щитами, я щита не имел, спешился и, согнувшись, чтобы быть менее заметным, побежал в сторону, чтобы попытаться зайти лучникам с тыла.

Двигался быстро и осторожно, на ногах были мягкие сапоги, и если я в берцах умел ходить бесшумно, то в этой обуви тем более не сплоховал.