— Держите его уже, пока он тут окончательно не завалился!

Охранники встрепенулись, подскочили и поспешно подхватили Дирижера под руки, осторожно удерживая от падения. Лицо Савченко стало бледным, единственный глаз закатился, голова тяжело свесилась на грудь.

Вальков молча смотрел, как подручные аккуратно тащат полубессознательное тело к машинам. На лице его застыло выражение мрачного удовлетворения и тревоги одновременно, будто он понимал, что совершил нечто непоправимое, но всё-таки не сомневался — сделал то, что было необходимо сделать.

* * *Ночь стояла глухая и темная.

Двор был пуст, только тусклые фонари едва-едва рассеивали жёлтые пятна света по потрескавшемуся асфальту. В глубине двора, под покровом деревьев, почти невидимая из-за густой темноты, стояла неприметная серая легковушка непонятной модели, с потрёпанными боками, видавшим явно не один десяток таких вот тайных ночных вылазок.

Из машины вышли двое, негромко хлопнув дверями, будто опасались разбудить случайных свидетелей. Первый был коренастый, плотный, широкоплечий мужик. Второй — длинный, худой, сутулый, с острыми локтями и лицом, почти скрытым в тени капюшона.

Он был полностью в чёрном, и в этом ночном мраке, среди размытого фонарного света, его образ казался почти мистическим — напоминал вампира, которому не нашлось места в гробу, и теперь он блуждает по ночным улицам Новознаменска.

Оба молча направились к подъезду. Тарас шагал уверенно, чуть покачивая плечами, второй двигался мягко и бесшумно, словно не касаясь подошвами асфальта. У подъездной двери Тарас ловко вытащил из кармана универсальный ключ от домофонов, мельком огляделся, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за ними.

Секунда — и дверь тихо пикнула, пропуская гостей внутрь.

В подъезде воняло табаком, ночной сыростью и хлоркой, которой кто-то такой же невидимый регулярно пытался выводить следы пьяных посиделок и мелких бытовых драм.

Киллеры остановились перед старой потёртой дверью, за которой до сих пор горел свет, несмотря на глубокую ночь. Они видели из машины, что свет горел на кухне, значит, жертва — дома.

Тарас усмехнулся, прищурившись, и негромко прошептал, обращаясь к Виктору:

— Не спит, падла, — его голос звучал зло и хрипло, с явной усмешкой.

— Ну ничего, сейчас уснёт уже навсегда. Я вообще не думал, что всё окажется настолько просто. По-моему, Валет совсем хватку потерял, если такие бабки платит за какого-то лоха. За лохов столько не платят, правда, Виктор?"

"Он говорил, больше чтобы отвлечься и сбросить напряжение перед делом. Виктор же не проронил ни слова, продолжая стоять молча и безучастно. Со стороны даже казалось, что он в принципе не способен разговаривать. Но его взгляд реагировал на каждое слово Тараса осмысленно и хладнокровно.