Частная клиника такая, знаешь? Вот к ним недавно пациента какого-то привезли, с пулевым ранением в глаз. Прикинь, в глаз — и живой. Говорит, вообще поначалу в сознании был. Привезли его грязного, помятого, знаешь, словно прямо из земли выкопали. В крови, в земле… Ну прямо жуть какая-то, честное слово…

Она снова зажала рот ладонью, но тут же продолжила, уже тише:"

"— Я вообще в их дела не лезу. Подруга строго-престрого просила никому не рассказывать. Говорит, если узнают, шеф её сразу уволит. Там эту клинику доктор один открыл, вот он и хозяин. Она-то даже сообщение это в диалоге стёрла, когда я прочитала. Но ты же никому не скажешь, правда, Максим?

— Да кому это надо, Ир? — спокойно ответил я, слегка пожав плечами, чтобы продемонстрировать абсолютное равнодушие. — Я вообще не медик. А что касаемо одноглазого, живой — и ладно. Пусть его хоть в Книгу рекордов Гиннесса занесут или по телевизору сюжет снимут. Меня-то это как касается?

— Как это — не касается? — Ирка с беспокойством посмотрела на меня, явно стараясь усилить драматизм. — Ты же в полиции работаешь. Вы, вроде, обязаны сообщать о криминальных ранениях.

— Да мне вообще пофиг, Ир. Я же тебе сказал. И вообще, я в штабе сижу, бумажки перебираю, — я старался, чтобы мой голос прозвучал максимально беспечно. — Точно не стану никому ничего говорить, даже не переживай.

— Спасибо тебе, Макс, — она облегчённо улыбнулась.

— Да было бы за что, — отмахнулся я.

— Да нет. Не за это, а за то, что Сидоренко выставил. Видел, как он побежал? Даже тапок свой потерял! — Ирка неожиданно весело хмыкнула, подняла оставшийся Сидоренков тапок и, не раздумывая, швырнула его прямо в открытое окно. — Вот! Видишь, какая я? Могу и не такой уж добренькой быть!

— Ну-ну, — рассмеялся я. — Вижу, вижу. Настоящая стерва!

* * *Венька-Пианист сидел в моей машине и трясся так, будто вместо позвоночника у него был один сплошной нерв. Дыхание у него было частым, как у пойманного воробья.

— Да не ссы ты, Вень, — ободряюще похлопал я его по плечу. — Дело-то пустяковое: зайдёшь, изобразишь приступ, повалишься на пол и пустишь пену изо рта. Вот, таблетку возьми для антуража.

— Это что ещё за таблетка такая? — испуганно спросил он, осторожно беря у меня крупную круглую таблетку и разглядывая её с недоверием, словно я предложил ему отраву.

— Обычный шипучий аспирин, — усмехнулся я, — сунешь её за щёку, она зашипит, и пена пойдёт сама собой. Глаза закатишь — и всё, эпилепсия в чистом виде. Ты же посмотрел, как выглядит приступ, погуглил, как я тебе говорил?

— Да смотрел я, смотрел… — пробубнил Венька, продолжая нервно вертеть таблетку в пальцах. — Только это, а если меня сразу на операционный стол потащат? А?

— Какая ещё операция, Вень? Ты чего городишь? — я уже начал терять терпение.