А вот ты… Смотри, держи ухо востро.

— Так и я не генерал. Ты сам говорил, простой служивый ей не интересен.

Шульгин остановился, глянул оценивающе, усмехнулся:

— Ну, ты уже ей приглянулся. Она в мужике сразу стержень видит. Ты на свои погоны не смотри — всем понятно, скоро сменятся. Да и она непростая. Молодая девка, но прожжённая насквозь. Хотя добрая. Этим некоторые и пользуются, — сказал Шульгин и усмехнулся, словно вспомнил что-то особенно приятное.

— И ты пользовался? — я с иронией глянул на него.

— Всякое бывало… Ну, давай смотреть, где тут у нас что.

Он двинулся вглубь комнаты, жестом предложив идти за ним. Комната оказалась довольно просторной по общаговским меркам.

— Вот шкаф, здесь бельё постельное лежит, — он распахнул дверцу и ткнул рукой в аккуратно сложенные стопки простыней и пододеяльников. — Не бабушкино, не пугайся, нормальное всё, новое.

— Успокоил, — хмыкнул я.

— Дальше, — он указал на противоположную стену, где стоял диван, накрытый дымчатым пледом. — Там диван сложенный, можешь не раскладывать, места и так хватит. Если бабу притащишь — тогда уж разложишь.

Я кивнул, глянув на диван, и уже мысленно отметил — жить можно. Но взгляд тут же зацепился за странный агрегат, стоявший в углу, на низком комоде. Проигрыватель виниловых пластинок, каких уже не встретишь. Тяжелый деревянный корпус цвета тёмного ореха, с лёгкой паутиной мелких царапин на лакированной поверхности. Крышка поднята вверх, массивная, потёртая по краям. В центре — литой диск с чёрным прорезиненным матом, рядом длинный алюминиевый тонарм с тонкой иглой, блеснувшей в свете от окошка. На корпусе справа выстроились ряды хромированных переключателей и аккуратных ползунков. На передней панели чуть заметно поблёскивал небольшой серебристый логотип фирмы Technics.

— А вот это что за бандура? — я шагнул ближе и с любопытством уставился на чудо ретро-техники.

Шульгин сразу насупился, как кот, который не любит, чтобы его миску трогали чужие руки.

— Это виниловый проигрыватель, — проговорил он подчеркнуто медленно, даже с оттенком гордости в голосе. — Только руками не трогай, ясно?

— А он вообще рабочий? Или так, пыль собирает?

— Раритет! — Шульгин даже шагнул ближе, расправил плечи и заботливо поправил крышку аппарата. — Моя страсть, коллекционирую винил, слушаю. Особо редкие вещи есть, между прочим. Здесь всё оставил, чтобы батя реально думал, что в общаге живу. Так-то бы я его на свою хату давно забрал.

— Ха! — не скрывая улыбки, воскликнул я. — Честно говоря, думал, у тебя одно хобби — в караоке тёлок снимать.

— Да иди ты… — махнул рукой он. — Ты лучше глянь вот сюда.

Над проигрывателем на стене висела полка, забитая до отказа виниловыми пластинками.