Но здесь же не видео, здесь реальные документы, подписи, печати, бумаги… Что ему мешало сжечь или прихватить всё это с собой?

Паук снова нахмурился, растерянно пожал плечами:

— Да бог его знает… Ну, я их всё равно возьму, это же…

Зыкин ещё что-то бормотал, я стоял, пытаясь разобраться в собственных сомнениях, и тут вдруг почувствовал, как по ногам прошёл холодок. Странное ощущение — на улице жара, а тут вдруг как будто из подвала подуло холодом. Я повернулся к открытому сейфу. Он был встроен прямо в стену.

Я подошёл, стал аккуратно простукивать стену костяшками пальцев, вслушиваясь в звук. В большинстве мест стена гасила звук глухим, плотным эхом, но в одном месте звук вдруг изменился — явно появилась пустота. Что-то не давало мне покоя, будто внутри стены пряталась какая-то тайна.

— Сюда бы ломик или кувалду, — проговорил я, разглядывая стену.

Паук махнул рукой, раздражённо:

— Потом разберёмся. Нам сейчас этих бумажек вполне хватит, а потом уже досконально всё осмотрим.

— Нет, Женя, здесь что-то не то, — сказал я настойчиво и пошёл к следующей несущей колонне в углу кабинета. Простучал там — снова пустота. Я нахмурился, удивлённо посмотрел на Паука.

— Женя, я, конечно, не строитель, но какого ляда рядом с несущими колоннами вдруг такие пустоты? Так не строят. Не может быть так по проекту, это какая-то лажа."

"— Бог его знает, может, просто криво спроектировали здание изначально? — предположил Паук неуверенно.

Оно, конечно, понятно, всякое бывает. Я ещё раз оглядел кабинет — бывает, но только не здесь.

— Нет, Валет здесь делал шикарный ремонт, идеальный, он в этом плане педант, любой недочёт сразу бы убрал. Я его знаю.

— Ты — его знаешь? Откуда ты его знаешь? — Паук вдруг подозрительно вскинул бровь.

— Ну… читал про него, слышал много, — поправился я быстро. — Короче, тут явно что-то не то. Давай-ка выйдем в коридор, посмотрим там внимательнее.

Мы выскользнули в пустой коридор. Я инстинктивно вслушался. Вроде бы, тишина. Но что-то было не так.

— Чувствуешь, чем пахнет? — спросил я.

— Нет, — пожал плечами следак.

А нюх от Максимки мне достался отменный — и вот опять уловил то, что обычный человек вряд ли заметит. Резкий, химический запах — будто смесь ацетона, растворителя и горелого масла. Нос сразу выхватил знакомую ноту: аммиачная селитра, перемешанная с чем-то органическим.

Но дело не только в Максиме, просто я уже чувствовал это раньше — в Чечне, под Ханкалой. Там, где вытаскивали самодельные фугасы из-под просёлков.

Именно так и пахла смерть, собранная в канистре и обмотанная изолентой.

Но последнее добило. В углах коридора, у колонн, кто-то наскоро прикрутил декоративные панели. Если смотреть внимательно и никуда не бежать, то сразу ясно — новые, не в тему. Чуть светлее стены, не в тон.