Любой другой после такого уже был бы мёртв, но он вдруг снова рванулся вперёд, словно самая настоящая машина для убийств.

Боец, уверенный, что противник уже мёртв, успел отвести автомат в сторону, рефлекторно выискивая других возможных нападающих по флангам. Человек из темноты схватил его, приподнял — и с невероятной силой ударил о бетонный пол. А потом снова поднял. Росгвардеец, теряя сознание, успел выхватить пистолет и выстрелить в живот нападавшему, но тот даже не пошатнулся.

Никто не мог бы сказать, как такое возможно.

Но искать ответы было некогда. Я бросился вперёд, схватил с пола автомат первого бойца и с силой ударил им нападавшего по голове. Я не стал стрелять, потому что вдруг узнал — это же Савченко, Дирижёр. Хотелось взять его живым и понять, почему он, словно киборг, не реагировал на автоматные пули. Но на удар по голове он отреагировал, как обычный человек — резко завалился на пол, грохнулся и затих.

Я стоял над ним, раздумывая, не переборщил ли, не проломил ли ему череп. Росгвардеец, которого я спас, уже вызывал подкрепление по рации, прибежало ещё двое бойцов. Они тут же заломали неподвижному Савченко руки за спину и защёлкнули наручники.

— Какого чёрта он не сдох сразу? — хрипло спросил Паук, подходя ближе.

Я нагнулся и разорвал пижаму на его груди, постучал по скрытым под тканью плитам брони:

— Вот почему он был, как терминатор.

— Бронежилет не держит автоматные пули в упор, — с сомнением проговорил Паук.

— Это особый бронежилет, — сказал я, внимательно ощупав пластины. — Похоже на тяжёлый, класс защиты БР-3. Такой и автоматную пулю держит…

Мы переглянулись. Савченко тихо застонал, приходя в себя. Паук тяжело выдохнул и покачал головой.

— Что за Франкенштейн… — задумчиво протянул Паук, разглядывая лежащего без сознания Савченко, закованного в наручники.

Его тело обмякло, голова безвольно откинулась, из-под разорванной одежды темнела обшивка бронежилета.

— Это Дирижёр, — спокойно ответил я, глядя на тело бывшего военного, который теперь напоминал, скорее, не человека, а какую-то тёмную боевую машину.

— Тю! Какие люди! — оживился Паук, удивлённо присвистнув и внимательно вглядываясь в лицо Савченко. — Так это ж он у нас в «МедВекторе» врача голыми руками прихлопнул недавно, да?

— Возможно, — осторожно пожал я плечами, делая вид, что ничего об этом не знаю и не понимаю, о чём речь. Лишних вопросов мне сейчас не нужно было. В тот день, когда Дирижёр убил врача, я ведь сам шёл туда, чтобы его ликвидировать.

Но немного не успел — он сбежал. И похоже, за этот промежуток окончательно слетел с катушек.