Я поворачиваюсь к ней, чтобы услышать, что она позвонила в полицию. Но она просто молча сверлит меня взглядом.

– Мне нет дела до вашего дерьма. Хотите, звоните в полицию. Делайте что угодно, но я не уеду из этой чертовой дыры, пока не поговорю с ней. – Глотнув воды, я пересекаю маленькую, но безукоризненно чистую кухню и встаю рядом с ней.

– Как ты здесь оказался? Ты был в Лондоне, – резко отвечает Кэрол.

– Есть такие штуки, называются «самолеты».

Она закатывает глаза.

– Думаешь, если пролетел полмира и объявился здесь до рассвета, тебе рады? – закипает она.

 – Она вполне ясно выразилась, почему ты не оставишь ее в покое? Ты только причиняешь ей боль, и я не собираюсь просто стоять и смотреть на это.

– Я не нуждаюсь в вашем одобрении.

– Ты ей не нужен, – огрызается Кэрол, вырывая стакан из моих рук, словно это заряженный пистолет. Со стуком ставит его на стол и встречается со мной взглядом.

– Знаю, я вам не нравлюсь, но я ее люблю. Я совершаю ошибки – слишком, черт возьми, много ошибок, но, Кэрол, если вы думаете, что я оставлю ее здесь с вами после всего того, что она видела, после всего того, что она испытала, значит, вы еще более ненормальная, чем я думал.

 – Я забираю стакан, просто чтобы позлить ее, и делаю еще один глоток.

– С ней все будет в порядке, – холодно произносит Кэрол. На секунду она замолкает, и в ней будто что-то меняется. – Люди умирают, и она это переживет!

Последнюю фразу она произносит громко, очень громко. Надеюсь, Тесса не услышала ее бездушное замечание.

– Вы серьезно? Черт, да она же ваша дочь, а он был вашим мужем… – Я умолкаю, вспомнив, что эти двое даже не были официально женаты. – Ей больно, а вы ведете себя как бессердечная стерва, и именно поэтому я не оставлю ее здесь с вами. Лэндону не стоило позволять вам ее забрать.

Кэрол возмущенно откидывает голову:

– Позволять? Она моя дочь.

Стакан в моей руке дрожит, и вода проливается на пол.

– Может, тогда следует вести себя соответственно и помочь ей?!

– Помочь ей? А кто поможет мне?

Ее бесчувственный голос надламывается, и я потрясенно наблюдаю, как женщина, по моему глубокому убеждению, сделанная из камня, опирается на стол, чтобы не упасть.

Слезы катятся по ее лицу, скрытому за внушительным слоем макияжа, несмотря на то что сейчас только пять утра.

– Я не видела этого человека много лет… Он бросил нас! Он бросил меня после стольких обещаний, что все будет хорошо! – Ее руки мечутся по столу, сбивая кухонные принадлежности на пол.