Я знаю, что если бы я смогла оторвать взгляд от стены кремового цвета в гостиной Скоттов, то увидела бы его в материнских объятиях.

– Она пробыла наедине с его телом почти час. Я думал, она просто собирает вещи и, может быть, подводит какие-то итоги, а получилось, что из-за меня она просидела рядом с его трупом целый час!

Лэндон так горько плачет, что нужно его пожалеть. Конечно, нужно, и я, разумеется, так бы и поступила, если бы только могла.

– О Лэндон, – тоже начинает рыдать Карен.

Похоже, плачут все, кроме меня. Что со мной происходит?

– Ты не виноват.

Ты не мог знать, что он там, не мог знать, что он сбежал из клиники.

В какой-то момент между тихими перешептываниями и полными сочувствия попытками сдвинуть меня с места садится солнце, меня постепенно оставляют в покое, и вот я сижу в одиночестве в огромной гостиной, крепко прижав колени к груди и ни на сантиметр не отводя взгляд от стены.

Из отрывистых реплик и приказов медэкспертов и полицейских я поняла, что отец мертв. Я поняла это сразу же, как только его увидела, когда дотронулась до него, но они это подтвердили. Вынесли официальный вердикт.

Он покончил с собой, воткнув иглу в вену. Его лицо было таким неестественно бледным, что, закрывая глаза, я вижу скорее маску, чем человеческое лицо. Когда это случилось, он был в квартире один и умер задолго до того, как я споткнулась о его тело.

Адское место, вот что это на самом деле, и так было с того момента, как я впервые туда вошла. Книжные полки и кирпичная стена скрывали царящее там зло, прятали за милыми деталями кошмары, но, судя по всему, что бы ужасного ни случилось в моей жизни, все ниточки всегда вели туда, в ту чертову квартиру.

Не переступи я ее порога, не было бы всех этих потерь.

Я не рассталась бы со своей добродетелью. Не пожертвовала бы ею ради человека, который никогда не любил меня достаточно сильно, чтобы остаться рядом.

Я не испортила бы отношения с матерью. Это не так уж много, но другой семьи у меня теперь нет."

"У меня было бы место, где жить, и я бы никогда не начала снова общаться с отцом – только для того, чтобы найти его безжизненное тело на полу ванной два месяца спустя.

Я боюсь того темного места, куда затягивают меня мысли, но бороться дальше нет сил.

Я слишком долго боролась, боролась за то, что считала самым важным, но больше на это не способна.

– Она вообще спала? – тихо и осторожно спрашивает Кен.

Солнце уже встало, и я не знаю, что ответить на его вопрос. Спала ли я? Не помню, чтобы засыпала или просыпалась, но кажется невозможным, что всю ночь напролет я просто пялилась на пустую стену.

– Не знаю, со вчерашнего вечера она почти не двигалась. – В голосе моего лучшего друга звучит грусть, тягостная и мучительная.