– Она заканчивает предложение, чуть ли не визжа.

– Почему нет?

– Потому что… – Похоже, ей сложно найти объяснение.

– Потому что ты знаешь, что я прав? – подначиваю я.

– Потому что нельзя говорить о таких вещах публично. Ты делаешь это и в своих интервью. – Она упирает руки в боки.

– Я пытался привлечь твое внимание. – Я делаю шаг ей навстречу.

Ее ноздри раздуваются, и на мгновение мне кажется, что она затопает ногами.

– Ты меня бесишь. – Ее голос смягчается, и ей никуда не деться от того, как она сейчас на меня смотрит.

– Конечно-конечно.

Я протягиваю к ней руки.

– Иди ко мне, – прошу я.

Она сдается, и я заключаю ее в объятия. Обнимать ее вот так в тысячу раз лучше любого секса. Ее по-прежнему тянет ко мне так, как можем понять только мы с ней, и это делает меня самым счастливым сукиным сыном на свете.

– Я очень по тебе скучал, – выдыхаю я в ее волосы.

Она кладет руки на мои плечи и стягивает с меня тяжелый смокинг. Дорогая тряпка падает на пол.

– Ты уверена? – Я держу ее прекрасное лицо в ладонях.

– С тобой я всегда уверена. – Я чувствую ее уязвимость и сладкое облегчение, когда она прижимается ко мне дрожащими губами, дыша медленно и глубоко.

Я отстраняюсь от нее слишком быстро, и ее руки падают с моего ремня.

– Только закрою дверь.

Хорошо, что в женском туалете есть стулья. Я подпираю двумя из них дверь, чтобы никто не мог войти.

– Мы правда это делаем? – спрашивает Тесса, когда я наклоняюсь, чтобы подтянуть ее длинное платье к талии.

– Ты удивлена? – смеюсь я между поцелуями.

За последние годы мне доставались только маленькие дозы ее любви.

– Нет. – Она торопливо расстегивает мои брюки, и у меня захватывает дух, когда она трогает мой член через трусы.

Прошло столько времени – слишком много времени.

– Когда ты последний раз?..

– С тобой в Чикаго, – говорю я. – А ты?

– Тоже.

Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза, и вижу в них только правду.

– Серьезно? – спрашиваю я, хотя могу читать ее лицо, как открытую книгу.

– Да, больше ни с кем. Только с тобой. – Она стягивает с меня трусы, и я, приподняв, сажаю ее на стойку и развожу ее широкие бедра.

– Черт, – прикусываю я язык, когда обнаруживаю, что на ней нет трусиков.

Она смущенно смотрит вниз:

– Из-за них на платье была складка.

– Ты сведешь меня в могилу, женщина. – Я тверд, как камень, когда ее ладошки начинают скользить по всему моему телу.

– Нужно поторопиться, – отчаянно поскуливает она, изнывая от желания.

Я чувствую, какая она мокрая, поглаживая ее клитор. Она стонет, ее голова откидывается к зеркалу, а ноги раздвигаются шире.

– Презерватив? – спрашиваю я, неспособный четко мыслить.

Когда она не отвечает, я засовываю в нее палец и обвиваю ее язык своим.