– Без рубашки было бы еще лучше, – замечает Хардин.

Я начинаю смеяться, но тут же вспоминаю, как он дразнил меня на кухне прошлой ночью. Подавшись вперед, я берусь за край свободной рабочей рубашки и вытаскиваю ее из-за пояса брюк. Мне слышно, как из груди Хардина вырывается вздох, когда я стягиваю ее через голову вместе с майкой.

– Что? Ты сам предложил, – напоминаю я, прижимаясь к нему спиной.

Теперь его движения жестче, он растирает мою кожу еще энергичнее, и я роняю голову ему на грудь."

"Он что-то бормочет себе под нос, и я мысленно хвалю себя за то, что надела красивый лифчик. Это один из двух приличных лифчиков, которые я ношу, но их никто не видит, кроме меня и Лэндона, когда мы случайно путаем белье в прачечной.

– Новый. – Хардин просовывает палец под бретельку, снимает ее, а затем возвращает на место.

Я ничего не говорю, только слегка сдвигаюсь назад, крепче прижимаясь спиной к его раздвинутым ногам. Застонав, он обхватывает меня за шею и нежно проводит пальцами от подбородка до чувствительного местечка под ухом.

– Так хорошо? – спрашивает он, прекрасно зная ответ.

– М-м-м-м, – вот и все, что я могу ответить.

Он смеется, и я, придвинувшись еще плотнее, начинаю тереться о его промежность, а затем стягиваю бретельку.

Хватка Хардина на моем горле усиливается.

– Не дразни меня, – предупреждает он и снова накидывает бретельку на плечо той рукой, которой продолжает делать массаж.

– Куда уж мне до тебя, – жалуюсь я и снова скидываю бретельку.

Это просто сводит с ума – сидеть вот так перед ним полуголой и пытаться избавиться от лифчика, когда его руки мешают довести дело до конца. Я уже на взводе, и Хардин только подогревает мое возбуждение, когда так тяжело дышит и прикасается ко мне.

– Не дразни, – повторяю я за ним.

Я не успеваю посмеяться над его ответом – он кладет руки мне на плечи и разворачивает лицом к себе.

– Я ни с кем не трахался уже пять месяцев, Тереза. И уже едва сдерживаюсь, – отрывисто шепчет он прямо мне в губы.

Я проявляю инициативу и прижимаюсь к его рту. Прямо как в первый раз, когда мы поцеловались в его комнате в том чертовом доме братства.

– Правда? – выдыхаю я, благодаря небо за то, что он ни с кем не переспал за время нашей разлуки. Я это словно чувствовала, знала, что так будет. Ну, или заставляла себя думать, что он не прикоснется к другой женщине.

Он уже не тот человек, каким был год назад. Больше не использует сексуальность и грубость, чтобы добиться желаемого. Ему уже не нужна новая девушка каждую ночь, он стал сильнее… Он все тот же Хардин, которого я люблю, но теперь гораздо сильнее.

«Я и не замечал, что у тебя серые глаза», – сказал он тогда. Этого хватило.