Прозвучавший прямо над ухом мужской голос заставил меня взвизгнуть и шарахнуться в сторону. А перехватившие руки — забиться и зарядить кулаком куда-то в сторону голоса, а ногой в предполагаемую голень.

— Тише-тише, Мари! Это я, Артур Гресс! — не дал мне задать стрекача внезапный нарушитель спокойствия и крепче сжал руками.

— Р-р... Ректор?! — обалдела я. — А вы-то что тут делаете?!

— Пытаюсь спасти свой нос от вашего кулака. Вы всегда такая нервная и агрессивная?

— Да, — не стала я отрицать.

Ну а чего? Ни мой личный опыт, ни опыт Мариэллы не располагают к пассивному ожиданию, пока нас начнут насиловать или убивать.

— Хотя, что это я... — едва слышно пробормотал он. — Решил составить вам компанию. Так и знал ведь, что студенты все радостно рванут к могилам и склепам, а у вас духу не хватит войти.

— Откуда? — с подозрением всмотрелась я в темноту, пытаясь увидеть его глаза.

Нет, ну правда. С чего такие выводы? Я не пошла туда не потому, что боюсь, а просто должна ждать, пока все соберутся. Ну и этот пресловутый «шухер» на мне.

— Читал ваше личное дело, конечно же.

— Да-а-а? — протянула я. Вот бы мне еще самой это дело прочитать.

А то вдруг я еще чего-то не знаю «о себе», кроме того, что, оказывается, боюсь покойников. — И все же, зачем вы тут?

— Чтобы вы не были одна, — спокойно ответил Гресс.

Выпустив меня, отступил на шаг, вытащил из кармана коробку, что-то вынул из нее и... закурил. Серьезно?!

— Вы курите? — удивилась я. Вроде от него никогда не пахло.

— Вообще нет, но иногда да. Сейчас скорее да, чем нет.

Я помолчала, принюхиваясь. Вроде обычный слабый табак. Никаких посторонних примесей не ощущаю. А хотя нет... Что-то есть, только не пойму что.

— А что добавлено? — не утерпела я с вопросом. — Вроде не галлюциногенная трава.

— Вы шутите, да? Разве бы я стал употреблять травку, отправившись ночью на кладбище, да еще в присутствии коллеги.

— Да я откуда знаю, что вы употребляете по ночам на кладбище, — не устыдилась я. — И все же, что это? Не пойму никак.

— Серебрянка лапчатая.

— А-а... — Я напрягла память. — А зачем? Голову ведь вам уже давно заживили, сотрясения мозга нет. Сосуды до сих пор шалят? Головные боли? Вы ведь говорили, что все в порядке.

— Контузия же была, — с явной неохотой все же признался Гресс.

— Я ведь говорил вам. Иногда еще... А в чистом виде вдыхать — мерзкая она.

Это да. Серебрянка лапчатая помогает при сильных головных болях, вызванных травмами, что-то нормализует в мозгу, в самом сером веществе. Но для результата ее надлежало сжигать в курильнице и вдыхать дым. Ну или вот так, смешав с небольшим количеством табака. Но вкус, должно быть, отвратный."

"Я еще покопалась в памяти Мариэллы. Хорошая травка, кстати. Ее и в эликсиры добавляют. Надо иметь в виду.