— Если случится, как мы хотим, то не будет грязных и уродливых людей.

— Ах, перестань, — отмахнулась Гера. — Всегда кто-то остается наверху. И если вы гнилые снаружи, то мы — внутри. Вот и вся разница.

Спел молчал, ему было невесело. Он был зол и не мог оторвать взгляда от красных пятен на платке сестры.

— Да, мы гнилые, — повторил Крони упрямо. — Но как только мы найдем путь наверх, все изменится. Я вам точно говорю.

— Какой еще путь наверх?

Гера снова закашлялась, и мужчины ждали, пока припадок пройдет, не знали, как помочь, и когда Спел все-таки сделал движение к ней, девушка вытянула перед собой руку, останавливая его.

— Туда, где всегда светло. Где потолок высоко и растут деревья, — сказал наконец Крони.

— Где он наслышался такой чепухи? — спросила Гера тихо, садясь и скручивая платок.

— У него есть картинка, — сказал Спел. — Какая-то фантазия. Когда он искал оружие, он…

— Я не искал оружие, — сказал Крони, — я искал библиотеку, я искал книги о Городе Наверху. Я верю в Город Наверху. И я слышал ученого человека, старого, который знает об этом городе. Его держали в темнице…

— Сумасшедший Рал-Родди, — сказал Спел сестре, и она кивнула, будто никакого другого имени не ожидала услышать.

 — Он давно умер.

— Нет, он жив.

— Еще очко в пользу Мокрицы, — сказал Спел. — Если я приду к нему с такими вестями, он меня простит. И за Леменя, и за украденный знак.

— Мокрица никогда никого не прощает. Ты знаешь, — сказала сестра. — Продолжай, трубарь.

Крони стало грустно. Он вдруг понял, что Гера не знает его имени: он для нее — безликий трубарь. Таким и останется.

— Что говорить? — сказал Крони. — Есть картина, она осталась у Мокрицы. Есть город.

И если даже меня убьют и инженера Рази убьют, как вашего Леменя, госпожа, все равно будут другие люди. Главное — успеть выйти туда, пока мы не перемерли здесь. Вам, госпожа, тоже плохо под землей.

— Что ты сказал? — вздрогнула Гера, словно Крони задел ее грязной рукой.

— Я трубарь, госпожа, и чувствую влажность воздуха и знаю, сколько воды и откуда в каждой комнате, хоть завяжите мне глаза. Если сорвать эти красивые ткани и поднять ковер с пола, там мокрые пятна и плесень. Вы кашляете, госпожа, как кашляют женщины внизу. Вы сделаны из такой же плоти, что и они.

Хоть вы очень красивая, красивее всех женщин в городе, если вы не уйдете наверх, то умрете.

— И к лучшему, — сказала Гера и улыбнулась, глядя прямо в глаза трубарю, как будто увидела его впервые. — Как тебя зовут, трубарь? — спросила она.

— Крони, — сказал он. — Мой отец тоже был трубарь.

— Мы его поймали на улице, — сказал Спел. — И у него было много опасных вещей. Даже обойма от пистолета.

— Мокрица мог подсадить его на Чтение. Особенно если он следил за Рази и знал о его дружбе с Леменем.