Причём всех мне приходится выучить заранее, как и известные связи между всеми этими персонами.

Как же хорошо и спокойно было на домашней церемонии, и как ярко, многочисленно и помпезно всё происходит в кантонах. На бал я являюсь в Тихоне, изображающей из себя платиновый гребень с нежно лиловыми, в комплект к платью, цветами из драгоценных камней. С высокомерным Цезарем на плече. И с Санаду под руку.

Он гордо выводит меня в просторный зал, стены которого изображают стволы деревьев, набранный из кусочков камней пол – траву, а купол потолка, опутанный лепниной в виде веток и листьев, сияет ярким голубым небом.

Всё это немного напоминает дану. Визит к ним, кажется, случился вечность назад, и сейчас не время о нём вспоминать.

Санаду представляет меня всем, после чего ко мне начинается паломничество гостей. Я любезна, помню всех без подсказок Санаду, не всматриваюсь в драконов (мне они не кажутся такими уж буйными, но архивампиры просили им в глаза не смотреть, поэтому изображаю скромницу), держу дистанцию с оборотнями, любезна, но немного отстранена с людьми, чопорна аки вампир – короче, держу марку «приличной будущей архивампирессы», и даже постное лицо Танарэса и его взгляд «Никогда не прощу за то, что вы не отдали мне Мару» не может нарушить моего царственного спокойствия.

И, конечно, не обходится без разговоров. Политические приёмы – это сплошные разговоры, даже потанцевать нам с Санаду удаётся всего два раза: на открытие танцев и на закрытие, потому что традиция.

Это очень-очень правильное поведение.

А вечером мы грабим свой собственный погреб и, прячась от слуг и страдающего бессонницей Эдмунда, прыгаем по кроватям замка, выискивая самый пружинистый матрас. Побеждает матрас в апартаментах Санаду – там мы до самого потолка допрыгиваем. Это ожидаемо, но мы же должны были проверить, вдруг в какой-нибудь другой комнате матрас пружинистее?

– Мы не проверили матрас Эдди, – патетически шепчет Санаду, когда мы привязываем ленту победителя на его кровать.

– Ну, мы же не перфекционисты, чтобы проверять совсем все матрасы.

– Но Эдди обидится, если узнает, что мы его матрас даже в конкурс не включили. Как-то это оскорбительно, словно мы сомневаемся… в его матрасе.

Глаза Санаду весело горят, азарт щекочет нервы.

Награждение откладывается ещё на час: сначала мы составляем коварный план выманивания Эдмунда из комнаты, потом посылаем ему из города срочную посылку, а когда он уходит встретить почтальона, пробираемся для проверки матраса.

Он не пружинит совсем.

Остаётся надеяться, что бутылочка драконьего огненного станет для Эдмунда достаточной компенсацией за ночной подъём.