– И ванна выше всяких похвал.

Ну правда, не рассказывать же этому громиле о мурашечках и прочем.

– Чувство юмора – это да, – хмыкает Дарион неопределённо и тянется за моим морсом.

Чтобы набултыхать его в кружку и добавить ещё порцию огненного. И опять он смотрит на меня поверх кружки:

– Значит, только юмор и ванна в Санаду привлекают?

– А вам зачем такая информация? – задираю бровь я.

– Да вот, – Дарион как-то странно смотрит на эту мою бровь. – Пробую себя в новой роли.

– Сводника? – уточняю я.

– Да, – он уныло заглядывает в свою кружку. – Что-то меня сегодня тянет… устраивать чужие отношения.

– А вы в курсе, что Санаду любит Мару? – любопытствую я холодно, и спину невольно сковывает напряжение.

– Ну, – Дарион вытягивает губы трубочкой. – Это как раз отличный повод свести его с тобой.

– Ну ничего себе, – я поднимаю драконье огненное и ставлю на кресло слева. – Кажется, вам надо меньше пить.

Ответить Дариону не даёт распахнувшаяся дверь. И нет, это не набег кокетливой официантки с продовольствием – это мой второй работодатель.

Или первый? Что-то даже затрудняюсь точно идентифицировать, Санаду-то мне не платит, только расходниками одёжными снабжает.

– Доброй ночи, – мрачно приветствует нас Танарэс и, пройдя внутрь, бессовестно устраивается на кресло во главе стола.

На место Санаду.

Глава 7

Танарэс ещё и елозит, устраиваясь удобнее. Его бледное лицо крайне сосредоточено, взгляд сумрачный.

– Здесь занято, – сообщаю я.

Но Танарэс оглядывает стол, замечает драконье огненное на втором кресле и указывает на него.

– Пожалуйста, будьте так любезны, подайте мне ту бутылку.

Вроде бы с нанимателями спорить не принято.

– Но место это не ваше, – повторяю я, всё же передавая ему бутылку.

Может, выпьет и уйдёт?

– Мне показалось, – продолжаю я, пока Танарэс наливает пылающую жидкость в кубок, предназначенный Санаду, – что вы достаточно состоятельны для того, чтобы не злоупотреблять чужим гостеприимством в ресторанах.

Танарэс подносит кубок к губам, позволяет пламени облизать их – и осушает его залпом.

Смотрю на его окаменевшее лицо и застывший взгляд. Затем на мрачного Дариона. Я не очень разбираюсь в местных реалиях и взаимных отношениях аборигенов, но кроме пошлой мысли о том, что эти двое поссорились, у меня только одно предположение:

– У вас кто-то умер?

Оба поворачиваются ко мне.

– Нет, – вздыхает Дарион.

– Пока нет, – почти одновременно с ним произносит Танарэс.

Они переглядываются друг с другом. Танарэс наливает себе ещё огненного.

– Простите, – продолжаю я, – но вы выглядите, как два рассорившихся любовника."

"Хрипло закашлявшись, Танарэс склоняется над столом. По изогнувшимся губам пляшут огненные сполохи.