Несколько выбившихся прядей смягчали строгость прически. Эти белокурые волосы в золотом сиянии солнца напоминали об ангелах и божественных нимбах, но мисс Смит, наверняка носившая в действительности иное имя, нисколько не походила на святую. Она была земной женщиной из плоти и крови, и Рейнло жаждал показать ей, что способен сотворить мужчина с ее восхитительным телом.

Взгляд маркиза скользнул по лицу Антонии. Она казалась задумчивой, уголки ее губ скорбно опустились. Рейнло с опозданием понял, что ему следовало быть осторожнее в разговоре с ней. Напрасно он упомянул о ее семье. В следующий раз он не допустит подобной ошибки.

А будет ли следующий раз? Прежде Рейнло воображал, что довольно лишь однажды овладеть Антонией. Утолить вожделение и обрести власть над компаньонкой, чтобы, воспользовавшись ею, подобраться к главной своей добыче — девчонке Демарест.

Теперь же маркиз засомневался.

Ему нередко случалось гостить в загородных домах, он знал: обычно гости бывают предоставлены самим себе и свободно гуляют по поместью; никто не придаст значения отсутствию мисс Смит или самого Рейнло. В запасе у него было несколько часов, чтобы насладиться Антонией, прежде чем придется возвращаться в дом.

Великолепная перспектива.

Бесшумно ступая по густой траве, он подкрался к Антонии сзади и, обхватив за талию, крепко прижал к себе.

— Рейнло! — испуганно выдохнула она, оцепенев от неожиданности. Антония вырвалась и повернулась лицом к своему преследователю. — Что вы делаете?

«Здесь потребуется искусство обольщения», — признал Рейнло. Он проявил беспечность, рассчитывая, что добродетельная женщина по первому зову упадет в его объятия. Какая жалость. Маркизу нравились любовные игры, предваряющие близость, но с каждым мгновением желание все больше овладевало им. Ему не хотелось спугнуть мисс Смит. Пришлось подавить в себе порыв снова ее обнять.

— Не притворяйтесь, изображая неведение. Вам хорошо известно, что сейчас случится. Вы же привели меня сюда, чтобы заняться со мной любовью.

Антония резко выпрямилась. Лицо ее приняло непреклонное выражение.

— Нет.

— Да, — неумолимо возразил Рейнло, подступая ближе. — Я сгораю от желания. В угоду вам я даже готов притвориться, что осаждаю женщину безупречного целомудрия, если это облегчит вашу совесть.

В глазах Антонии мелькнуло смятение, губы сжались в горькую линию. Ну почему она так ранима? При виде страдальческого выражения ее лица Рейнло вдруг ощутил странную тянущую боль в груди.

— Вы думаете, я подстрекала вас? — попятившись, прошептала Антония. — На самом деле это не так.

Теперь она чувствовала себя виноватой. Рейнло сердито насупился, предчувствуя поражение.