Как он мог не узнать ее светло-пепельные волосы и голубые глаза, отличавшие Хиллиардов? Покойный отец Антонии, видный политический деятель, с его исполинским ростом и белокурой гривой походил на элегантного викинга.

Проклятие, Рейнло даже был знаком с лордом Генри, братом Антонии. Они вместе учились в Оксфорде, правда, Хиллиард был на год моложе. Они вращались в одном кругу, посещали одни и те же клубы. Молодой виконт Маскелл, наследник Эйвсона, увлеченно занимался науками в отличие от беспутных гуляк вроде Рейнло и его приятелей.

Покойный лорд Эйвсон слыл ревнителем строгой дисциплины. Рейнло легко мог себе представить, как старик не раздумывая прогнал дочь. Но Генри не походил на отца. Николас помнил его как человека мягкого, терпимого, независимого в своих суждениях. Маскелл обладал любознательным умом ученого, чуждым жесткой узколобости тирана. Едва ли он обрек бы на жалкое прозябание единственную сестру.

В дверь постучали: секретарь Рейнло принес почту. Слуги вернулись около часа назад. Молодой человек почтительно поклонился. Он явно удивился, застав хозяина сидящим в темноте, но благоразумно промолчал. Секретарь бесшумно удалился, а Рейнло подошел к столу и зажег лампу. Он угрюмо оглядел толстые конверты, доставленные из его многочисленных владений. Ему предстояло смириться со своей утратой и научиться жить без Антонии. Возможно, тогда у него появиться интерес к делам.

Пачку приглашений он отшвырнул, не потрудившись даже просмотреть.

Письмо из Ирландии…

Его пальцы сжали конверт. Ему невмоготу было видеть притворные попытки Элоизы успокоить его совесть. Нет, только не теперь.

С беспощадной ясностью перед ним предстала его жизнь. Антонию он потерял навсегда. Ему не удастся ее вернуть. Разве что он разожжет скандал, который окончательно ее погубит.

А значит, решится пожертвовать узами, связавшими их в эту долгую ночь, проведенную вместе.

Рейнло всегда считал себя жестоким. Должно быть, он ошибался. Ему не хватало бессердечия.

Антония оставила его. Он знал, что придется жить с этим, превозмогая ярость и жгучую боль.

Что ему еще оставалось?

Письмо Элоизы, полученное в эту горькую минуту, показалось ему посланием из рая. Или из преисподней.

Он ждал начала сезона, чтобы осуществить свою месть. Страсть к Антонии поколебала его решимость. Но теперь все изменилось.

Настало время посчитаться с Годфри Демарестом. Рейнло скрипнул зубами. Он не станет предаваться жалости к себе оттого, что женщина, которую он желал, ему отказала. Он не позволит взять над собой верх трусливой жалости к Кассандре. Пусть на малышке Демарест не лежало вины за грехи отца, но она была слишком удобным орудием мести, чтобы позволить ей ускользнуть.