Ее одежда, в беспорядке разбросанная на полу, красноречиво свидетельствовала о страстной сцене, разыгравшейся в спальне. Она робко оглянулась на Николаса через плечо, но тот продолжал стоять неподвижно. Его обуревал гнев, и Антонии нестерпимо было это видеть. Совсем не так хотелось бы завершить самую прекрасную и удивительную ночь в ее жизни.

Антония беспомощно моргнула. Нет, она не заплачет, хотя бы потому, что слишком многие женщины уходили в слезах, проведя ночь с лордом Рейнло. Она не желала стать одной из них.

— Что ты делаешь? — угрюмо спросил Николас, не обернувшись.

Антония сдержала рыдания, готовые вырваться из груди. Гордость — единственное, что у нее осталось. Гордость поддерживала ее во время рокового побега, гордость служила ей защитой от назойливого мужского внимания на пути домой из Италии, гордость помогла ей выдержать десять тягостных лет, проведенных в услужении. Гордость спасет ее и теперь.

— Одеваюсь.

Антония призвала на помощь все свое самообладание. Долгие годы она жила, скрывая от людей свои истинные чувства. Неужели всего лишь за одну ночь она разучилась притворяться?

Повернувшись, Николас смерил ее ледяным взглядом.

— Не глупи.

Антония вздрогнула и застыла, одной трясущейся рукой придерживая простыню, а в другой сжимая рубашку.

— Я же сказала, что мне нужно идти. Не будем ссориться перед расставанием.

Ее голос дрогнул при слове «расставание».

— Не я решил, что мы должны расстаться, — гневно выпалил Николас.

Антония не двинулась с места, хотя ей хотелось забиться в темный угол и заплакать, как плачут обиженные дети.

— Я больше не причиню тебе хлопот, — произнесла она безжизненным голосом.

Лицо Рейнло исказилось от ярости, но в следующий миг вновь приняло холодное надменное выражение. Однако за минувшую ночь Антония слишком хорошо узнала Николаса, чтобы его напускное безразличие ввело ее в заблуждение. Она не хотела причинять ему боль. И все же, сама того не желая, ранила его. Антония ненавидела себя за это и мечтала избавиться от ощущения вины. Когда-нибудь она еще посмеется, что вообразила, будто задела его чувства. Можно подумать, у него есть чувства.

Но соблазнительный красавец Рейнло, умеющий ловко вертеть людьми, мог быть иным, тонким и нежным.

Возможно, лучшая часть его существа навсегда останется в тени. Однако в душе Антония знала: этот человек существует.

Издав нетерпеливый возглас, Николас отвернулся.

— Что ж, как хочешь.

Притворившись, что не замечает Антонию, он принялся одеваться, будто ее и не было в комнате. Окинув его взглядом, полным безысходной тоски, она в тягостной, зловещей тишине оделась и набросила на плечи накидку. Розовый шелк платья измялся, волосам требовалась расческа.