А приблизившись, спросил подчеркнуто ровным тоном:

– И как это понимать?

Обращался он к Кузьме, а «котик», разумеется, все слышал. Вот только среагировал крайне своеобразно: ушастый лис приоткрыл один глаз, сладко зевнул, после поднялся, повернулся попой и улегся снова.

Ответом на сей явно недружественный жест стало гробовое молчание.

– Мм-м… А что происходит? – чувствуя в воздухе запах ссоры, осторожно спросила я.

– Ничего, – выдержав паузу, ответил Глун и вот теперь действительно поспешил к Зябе. Вернее к Краку, как он его называл.

Удивительно, но на появление Эмиля монстр чешуйчатый среагировал сразу, в то время как со мной, не считая утра, даже словом не перемолвился. Жутко хотелось приревновать и нарычать на обоих, но я все-таки сдержалась. А дабы не стоять и не таращиться, отправилась к письменному столу делать домашку.

Угу, нам в кои-то веки что-то задали – мне предстояло перерисовать в тетрадь несколько таблиц. Вот только сосредоточиться на домашке оказалось крайне сложно, потому что шпион норрийский расстелил на полу перед зеркалом ватман, где действительно схема изображалась, и завел тихую беседу с призраком.

В процессе Эмиль то и дело указывал на разные части схемы, пояснял. Потом у них завязался некий спор, который заставил Кузю спрыгнуть с дивана и с самым гордым видом… присоединиться к компании.

Сам «котик» молчал, но слушал настолько внимательно, что мне даже завидно стало – просто твир, по ходу, реально понимал смысл, а я лишь предлоги и междометия.

А спустя где-то полчаса настоящий трэш начался: Глун подошел к моему столу, свистнул карандаш с ластиком и, усевшись на пол, принялся что-то исправлять в схеме. Кракозябр тем временем не переставая бурчал, а в зеркале то и дело вспыхивали убийственные головоломки из кругов, квадратов, линий и прочей геометрической ереси.

Кузьма по-прежнему вертелся поблизости с таким видом, будто ему все-все ясно, а я все так же сидела за письменным столом и дьявольски позорилась! Дело в том, что, несмотря на свои решения, я частенько «зависала» и начинала таращиться на Глуна. Самое противное – он мои взгляды ловил и улыбался уголками губ.

Впрочем, это мелочь в сравнении с тем, что случилось позже, когда «научный совет» завершился.

По моим ощущениям, было уже в районе полуночи, когда Глун поднялся с пола, окинул нарисованную на бумаге схему придирчивым взглядом и заявил Кракозябру:

– Все. Дальше пока сам.

– Угу, – отозвался чешуйчатый.

Монстр точно хотел сказать что-то еще, но Эмиль уже не слушал – он повернулся и уставился на меня. Я тоже на него смотрела, примерно понимая, на что именно декан факультета Огня намекает. И понятия не имела, как к этому относиться.