Я отлично понимала, как буду выглядеть в глазах чешуйчатого друга, но поделать с собой ничего не могла. Так что едва призрак проявился, а темный чердак озарился зеленоватым светом, спросила:

– Зяб, а вы же не до конца зеркало сломали? Показывать, что происходит в других комнатах, ты по-прежнему можешь?

– Ну могу. И что?

Я зажмурилась на миг и выдохнула:

– А покажи Глуна…

Повисла пауза. Она была долгой и предельно красноречивой. А потом я услышала ровное:

– С ума сошла, да?

Жутко хотелось кивнуть и устыдиться сильней, но любопытство пойти на попятную не позволило.

– Зяб, без шуток, – сказала я. – Покажи.

Призрак как будто «завис», что дало повод предполагать – в данный момент он проверяет, где именно находится наш декан… Ну а как только Зяба вернулся в «нормальное» состояние, в ночной тишине прозвучало:

– Даш, иди спать, а?

Пришлось сложить ладони «домиком» и буквально взмолиться:

– Зяба! Я обязана его увидеть! Пожалуйста!"

"Еще одна ну о-очень долгая пауза, и призрак скривился так, будто ведро лимонов съел.

– Ты, как понимаю, не отстанешь? – спросил он. И, не дождавшись ответа, фыркнул: – Хорошо. Но это в первый и последний раз!

Зеркальная гладь пошла рябью, но процесс проходил как-то необычно, будто неохотно. И времени занял на порядок больше – не секунды, а около двух минут. Зато едва рябь исчезла, я увидела картину, которая заставила сердце радостно сжаться.

Впрочем, прежде чем радоваться, я мысленно поблагодарила местных архитекторов за то, что додумались спроектировать ванную комнату Глуна таким образом, что умывальник, над которым висело зеркало, располагался напротив эмалированной лохани… Тот факт, что Эмиль относился к числу людей, не склонных задергивать шторку, тоже прилив благодарных чувств вызвал, но кому их посвятить я, увы, не знала.

Поэтому просто замерла и во все глаза вытаращилась на обнаженного мужчину, которой стоял спиной, упершись ладонями в стену, и явно пытался успокоиться под холодным душем.

Как узнала, что душ холодный? Черт, очень просто – от горячей воды пар идет и мурашек по телу не наблюдается. А тут мурашки были! Причем везде! И на мощных плечах, и на рельефной спине, и на узких подтянутых ягодицах.

Я невольно залюбовалась его телом и почувствовала, как мои губы растягиваются в совершенно шальной улыбке. А в следующий миг случилось то, чего никак не могло произойти – шпион норрийский замер и резко обернулся.

Теперь он стоял вполоборота, вперив взгляд в зеркало, и хотя я прекрасно знала, что это невозможно, у меня возникло четкое ощущение – Глун видит!

– О нет… – простонал Кракозябр. – Не-ет!

Черт.