– А почему Куула с ним больше не общается? Почему Дорс с ним не знаком?

– Боги. – Глун пожал плечами. – Вздорные, самовлюбленные, непредсказуемые.

Нет. Я не расстроилась. Черт с ней, с Куулой, главное – у моего друга есть шанс познакомиться с отцом. Пусть Дорс при разговоре делал вид, будто ему все равно, но, зная характер этого парня, уверена – он обрадуется.

– Ну а дальше-то что было? – задала новый вопрос я. – Что было с тобой?

– Ничего особенного. Куула меня простила и даже дала пару уроков обращения с магией Воды. А спустя два десятка лет мы случайно встретились здесь, в Академии Стихий.

Она пришла как мать первокурсника, в человеческом обличии, но не узнать богиню я не мог. Куула тоже меня узнала и попросила присматривать за Дорсом.

– Но ты на Дорса не доносил? – Понимаю, что глупость, но не задать этот вопрос не могла. Просто стукачей никто не любит, и лучше внести ясность сразу.

Собеседник одарил кривой ухмылкой, сказал не без удовольствия:

– Даша, я немногим старше твоего друга. Неужели думаешь, будто не понимаю, насколько неприятно жить под неусыпным надзором?

Черт!

Конечно, в этот момент следовало думать о Дорсе, но намек на возраст выбил из колеи.

Мне чудится, или за мной сейчас не только ухаживают, но и клеят, а?

– Кстати, – вновь заговорил Глун. – По академии ходит очень любопытный слух. Говорят, ты порвала отношения с Кастом, мотивировав это тем, что…

Шпион норрийский замолчал, но блеск его глаз был красноречивее любых слов. И под этим взглядом я вдруг очень четко осознала – тот миллион вопросов, который вертится на языке, подождет. А еще мне жутко хочется есть. Хуже того – я буквально умираю с голоду! И это мясо, которое почти остыло, и эти удивительные салаты, и соусы…

– Даша? – окликнул Эмиль.

– У Каста жуткое чувство юмора, – пробормотала я. Тут же перетащила на тарелку кусок мяса и задала еще один, последний на сегодня вопрос: – Кстати, а о нем ты знал? В смысле, о том, что рыжий тоже к полубогам относится?

– Нет. Происхождение Каста открылось, когда ты танцевала для Ваула. Но я, честно говоря, не удивился.

Как оказалась сидящей на коленях у Эмиля, не вспомню даже под пытками, а вот все остальное, кажется, до самой смерти не забуду.

Эти медленные, тягучие, чувственные прикосновения… Глубокие и вместе с тем очень осторожные поцелуи… Прерывистое дыхание, тихие стоны и ощущение, что угодила в ловушку, из которой уже не выбраться. Да и стоит ли выбираться?

Эмиль придерживал за талию. Водил пальцами по моей спине, шее, ногам. Касался губ и заставлял кровь воспламеняться снова и снова. А я действительно горела и отвечала на прикосновения, совершенно не задумываясь о том, что творю.